— Осторожно, ступенька.
Далее, одной рукой закрывая Альдо глаза, а другой нашарив ключи от магазина, в котором, по идее, должен был временно работать, с трудом открыл дверь.
— Заходим, — скомандовал я и, переведя Альдо через порог интим-магазина, включил свет.
Альдо тут же сбросил мою руку и…
— Какого…
Я выскочил на улицу и быстро закрыл дверь.
— Ты… Ты! Это не кондитерская!
— В витрине слева есть съедобное нижнее белье, — через дверь крикнул я, закрывая ее на ключ. — Завари себе чай из пакетика и пообедай.
— Выпусти меня!
— Сюрприз!
«Господи, что я делаю?».
Сев на ступеньку и прижавшись спиной к двери, за которой орал Альдо, перепуганный и ситуацией, и ассортиментом магазина, я, наконец, не сдержал смех.
— Тебе не жить, урод! — верещал Альдо, дергая дверь. — Я прикажу тебя расстрелять!
— Да-да. Пока сидишь там и орешь, займись полезным, расклей ценники, они на столе…
— Да я тебя…
— И вообще, сиди, уроки делай.
Купив кофе в соседнем кафе я, снова вернувшись к магазину, принялся терпеливо ждать, убаюканный воплями за дверью.
*
К вечеру, когда я уже хотел выпускать злого и голодного подростка из интим-магазина, хоть и не зная, можно ли нам домой или еще нет, Альдо взял инициативу в свои руки, выбив огромным искусственным фаллосом окно.
— Альдо, — улыбнулся я, так и замерев с ключами в руках.
Отбив «инструментом» осколки, чтоб не порезать руки, Альдо выбрался на улицу, под недоуменные взгляды прохожих.
Треснув меня искусственным фаллосом под дых, а затем по лицу, Альдо зашагал к машине.
Опасаясь очередных побоев, я сел на переднее сидение.
— Хоть шпагу резиновую оставь, Д`Артаньян, — фыркнул я, заметив, что Альдо все еще сжимает свой «оберег», как холодное оружие. — Все, молчу.
До виллы Сантана доехали в гнетущей тишине, лишь Альдо, пристукивая резиновой игрушкой по сидению, ненавидяще пыхтел.
Стоило мне выйти из машины, как я отчетливо уловил запах крови своим обостренным обонянием. Посетила страшная мысль о том, что резня еще не закончилась.
— Альдо, стой! — окликнул я, когда подросток потянулся к дверной ручке.
В ответ в меня полетел все тот же фаллос, который поймал у самого носа.
Дверь открылась.
Было тихо, но запах крови стоял, словно на скотобойне, но уже не так явственно, как на улице, здесь его перебивал аромат моющих средств.
Вместо ожидаемых залитых кровью стен и пола, я обнаружил слаженную работу прислуги: мыли окна, натирали до блеска паркетные полы, перила, лестницу, протирали даже листья растений в кадках, полировали столы и тумбы.
Альдо был настолько зол, что даже не обратил внимания на генеральную уборку. Но, выискав взглядом своих телохранителей, которые волокли огромную, накрытую мешковиной тачку, от которой пахло мясом (я, кажется, догадывался, что было в ней), крикнул:
— Уничтожить этого.
Пока я понял, о ком говорилось, на меня наставили два пистолета, а горничная, подхватив тачку, покатила ее к черному входу.
Ну какой же обидчивый парень!
Впрочем, в меня почему-то еще не стреляли, хоть я уже и зажмурился. Попятившись назад, я наткнулся спиной на что-то твердое и, обернувшись, увидел высокую фигуру Финна, который, сжимая обеими руками по пистолету, стоял, раскинув руки, целясь в тех, кто целился в меня.
Альдо, обернувшись на пути к лестнице, закатил глаза.
— Все, забейте, идиоты, — выплюнул он. — А ты, сволочь, не подходи ко мне.
Я облегченно вздохнул, а пистолеты опустились.
— Завтра в школу, — осмелился крикнуть я.
Альдо снова обернулся, а я, совершенно случайно повернувшись к источнику сильного запаха крови, к своему ужасу обнаружил рядом с собой оторванную человеческую руку, покоившуюся в глубоком цветочном горшке.
Еще не хватало, чтоб Альдо ее заметил и поднял визг на весь дом.
— Умри, — прорычал Альдо и двинулся в свою комнату.
Я же, стоило ему повернуться спиной, вытащил руку из горшка и машинально протянул Финну, который тут же спрятал ее за спину и вышел на улицу.
Не болтливый парень однако.
***
Поднявшись в спальню Диего Сантана, я молча кивнул.
— Предатели наказаны, дом практически очищен, Альдо в блаженном неведении, — сказал мафиози, протянув мне бокал. — Все сегодня молодцы. А твой телохранитель каков… положил больше всех народу.
Я сделал глоток и выглянул из окна на то, как Финн, опустив руку, которую я нашел, в тачку, пошел вслед за садовником, взяв у него топор.
— Куда вы деваете тела? — спросил я. — Рубить и в океан?
Старик Сантана покачал головой.
— Тебе нравится мое вино?
— Лучшее, что я пил.
— Все дело в секретах выращивания винограда, это большой секрет, парень, — произнес старик Сантана. — Виноград растет под палящим солнцем, но не сохнет, потому что его питает месть.
Не поняв, я нахмурился.
Мафиози предложил мне выйти на балкон. Мне открылся вид на то, как садовник Пабло, придвинув к себе тачку с содержимым, о котором я тут же догадался, отправил жменю удобрения под виноградный куст и прикопал землей.
— Ты не в сказку попал, парень, — произнес за моей спиной старик Сантана. — Возможно, тебя шокируют наши порядки, но…
— … но это правильно. Хоть и страшно.
Мафиози кивнул и долил мне вина.
Самого вкусного вина, которое я когда-либо пил.
*
Сарай был отделан пластиком и не напоминал те корявые наклоненные постройки из дерева, которые как нельзя лучше подходил под это слово. Садовник Пабло, поймав мой взгляд, укатил тачку с последней партией удобрения, а Финн, холодной водой смыв кровь с рук и голой груди, покрытых татуировками, не обращая внимания на меня, взял с полки под раковиной моющее средство и тряпку.
— Расслабься, Новый Орлеан, — сказал я, когда телохранитель принялся драить от красных разводов пол.
И, достав волшебную палочку, шепнул:
— Экскуро.
Финн немало удивился, когда в долю секунды пол заблестел чистотой.
А он точно сквиб? Ну, судя по тому, что ничего не сказал, наверное, да.
— Ладно, не буду тебя шокировать, — вздохнул я, тоже взяв тряпку.
Переглянувшись, мы разошлись по разным углам и принялись отмывать от остатков крови стены.
========== Глава 36. ==========
— А я говорю, вставай!
— Hijo de la chingada!
— Немедленно! — рявкнул я, поправив на пальце почти соскочившее кольцо-переводчик. — Почти семь утра!
— Уйди нахуй из моей комнаты! — орал Альдо, вцепившись пальцами в белоснежную подушку.
Безжалостно дернув его за ногу, я все же стащил подростка с кровати на пол. Рухнув на паркет, Альдо принялся голосить, что в процессе падения он сломал себе руку и ногу, но я лишь поправил очки и, за шкирку подняв его на ноги, потащил в ванную.
— Ублюдок, мать твою! — голосил Альдо, уже почти проснувшись. — Выйди из моей комнаты и сдохни.
— Собирайся в школу, — отрезал я, затолкав его в ванную. — Что, походил в школу два месяца, и все, думаешь, что система образования теперь должна отпустить тебя на законный отдых? Хрена лысого, Альдо, все дети идут на первый урок, и ты пойдешь.
Из ванны послышался плеск воды.
— И не надо возмущаться, — заверил я, прижавшись к спиной к двери. — Мой кузен бросил школу, будучи немного младше тебя. И что ты думаешь?
— Что? — послышался недовольный голос Альдо. — Осознал, что ты — его родственник, и умер от горя?
— Нет. Не получив должного образования, он вынужден спать с женщинами за деньги.
— Круто.
— Герпес, хламидии, гонорея, сифилис, побои от ревнивых мужей, а в конце — смерть в подворотне за шлюшатней. Если не будешь ходить в школу, тебя ждет такое будущее.
Услышав в своей адрес крайне нелестные комментарии от разбуженного подростка, я отпрянул от двери и сел в плетеное кресло.
Альдо вышел из ванны, кутаясь в белый халат, казалось, сейчас уснет на ходу. Отработанным движением руки он, нашарив на тумбочке мобильный телефон, сонно взглянул на экран.