Я вышел на крыльцо как раз в тот момент, когда черная Шевроле Камаро, зацепив ворота и потеряв бампер, въехала во двор, едва не врезавшись в фонтан.
У стоявшего за моей спиной Финна чуть сердце не остановилось, стоило ему завидеть такое кощунственное обращение с автомобилем.
— Ты убил машину, Альдо, — сказал я, когда подросток, с видом гордого автогонщика, шел к вилле.
Альдо, обернувшись назад, поправил солнцезащитные очки.
— Это всего лишь рухлядь семьдесят восьмого года, — бросил он. — Я не дурак, учиться на «Мерседесе».
Финн чуть слезу не пустил в знак скорби о раритетном автомобиле, который немного дымился после урока Альдо.
Альдо рассмеялся и, нашарив в кармане ключи от «покойной машины», швырнул моему телохранителю.
— Да забирай, — фыркнул он. — Если заведешь, она твоя.
— Что-то ты подозрительно добрый, — заметил я, проследовав за Альдо. — Что, задушил с утра котика?
— Отстань, урод, — отмахнулся Альдо, схватив со стола стакан сока.
И, скорей всего, это была бы не последняя за этот час нелестная фраза в мой адрес, если бы на лестнице не показалась фигура атташе Сильвии, в красном пиджаке, накинутом на плечи.
— Доброе утро, Альдо, — улыбнулась она.
Альдо, оглядев ее с ног до головы, презрительно скривился и направился к себе.
— У вас бывают выходные? — поинтересовался я, когда Сильвия спустилась.
— Несомненно, — кивнула атташе. — Пойдем во двор, проведешь меня до машины.
Я напрягся, но все же последовал за ней.
— Почему вас не любит Альдо? — поинтересовался я.
— Это маленькое чудовище не любит никого, — напомнила Сильвия, взяв меня под руку. — Скажи мне лучше, милый юноша, это с каких же ты пор знаменитый экстрасенс, который лечит сеньора Сантана?
Смутившись, я поправил очки.
— Мне же надо было что-то сказать Альдо по поводу того, что я здесь вообще делаю.
— А что ты вообще здесь делаешь?
— Работаю.
Сильвия жеманно улыбнулась и, как она часто делала это со мной в разговоре, перевела тему:
— Сеньор Сантана долго смеялся, услышав версию про экстрасенса.
— Я сам долго смеялся, — сообщил я. — Послушайте, Сильвия, я изо всех сил держусь, чтоб не набить Альдо физиономию. Версия с экстрасенсом и лечением сеньора Сантана хоть немного сдерживает Альдо от того, чтоб раздражать меня еще сильнее.
Сильвия достала ключи от автомобиля и вздохнула.
— Я не осуждаю тебя, — сказала она. — Ты сообразительный, это тебе только в плюс. Единственное, что…
— Не томите.
Атташе немного закатила глаза.
— Сегодня после обеда возвращается дочь сеньора Сантана. При ней не ляпните ничего об экстрасенсах, она вряд ли поверит, если, конечно, вообще тебя заметит.
У меня похолодело внутри.
Еще один ребенок картеля. Еще один!
РОДСТВЕННИК АЛЬДО.
Это катастрофа.
Не знаю, какое в тот момент у меня было выражение лица, но Сильвия поспешила меня успокоить.
— Она девочка взрослая, ей нянька-надзиратель не нужна.
Слабое утешение.
*
— Мало мне одной булимичной ебанушки, так приезжает еще и вторая, — причитал я, облокотившись на горячую от солнечных лучей дверь Шевроле Камаро. — Ты слушаешь меня?
Из-под машины донесся неопределенный звук.
— Нет, я буду только рад, если она меня не заметит, побудет чуток и к вечеру уедет обратно.
— Ключ на семнадцать.
— С моим счастьем это… ты что-то сказал, Новый Орлеан?
— Ключ на семнадцать подай.
Закатив глаза, я подошел к тележке с инструментами и крепко задумался.
— Ну? — послышался недовольный голос Финна.
Протянув инструмент, я снова облокотился на дверцу.
— Это накидной ключ, — послышался раздраженный голос Финна.
Ей-богу, это была его самая эмоциональная фраза за все время.
— Какая разница? — бросил я.
Финн вылез из-под машины и, скрутив дреды на затылке, впился в меня тяжелым взглядом.
— Ты долбоеб?
Я опешил.
— Ты что, рожковый ключ на семнадцать от накидного отличить не можешь? — рявкнул Финн так, что я вжался в машину и нервно сглотнул.
— Да они все одинаковые!
Финн рассвирепел и, развернув меня, треснул лицом о капот.
Я задохнулся в возмущении, прижав руки ко лбу.
— Уебал бы с ноги, так потом дорожку от крови лень чистить, — рыкнул Финн и, взяв с тележки нужный инструмент, треснул им меня под дых и снова полез под машину.
Побитый, обалдевший и возмущенный, я минуту хватал воздух ртом.
Вот уж тихоня телохранитель, автослесарь хренов.
— Молись, сволочь, — прорычал я, пнув машину. — Как для тупого сквиба, ты сильно дерзкий. Слышал о заклятии Круциатус?
Финн усмехнулся.
— Хуйня это, твоя магия, — высунув голову из-под машины, сказал он.
— Обоснуй, одноклеточное.
— Ты можешь наколдовать все?
— Все, — высокомерно ответил я.
— Наколдуй себе зрение.
Никогда еще я никому так искренне не желал смерти.
— Я не целитель, я не могу просто взять, и наколдовать себе зрение, — отчетливо произнес я. — Умный, да? Иди, имя свое без ошибок напиши.
Финн снова высунулся.
— Тогда наколдуй дохуя денег.
— Деньги, тупое ты насекомое, третье из пяти принципиальных исключений Закона Трансфигурации Гэмпа, — прорычал я. — Деньги невозможно создать из ничего.
— Хуйня это, твоя магия, — повторил Финн и вернулся к ремонту.
Глубоко вздохнув, чтоб успокоиться, я присел на корточки и задумался о том, как сдвинуть домкрат, приподнимающий машину, чтоб Финна раздавило под ее весом, но план возмездия не удался.
Во двор заехал черный «Мерседес», в котором, с вероятностью в девяносто процентов, сидела старшая дочь мафиози.
— Судный день, — прошептал я, поспешив скрыться из вида.
Впрочем, за обедом мне все же пришлось увидеть очередного избалованного отпрыска Диего Сантана.
— Не оставляй меня с ней, — больно сжав мою руку, прошептал Альдо, когда я попытался слинять.
Пришлось остаться в столовой, но не сидеть за столом между двумя Сантана: я выбрал себе куда более удобную позицию и замер на пороге, рядом с телохранителями.
И меня не видно, и я всех вижу.
— Откуда она приехала? — шепнул я Альдо, когда его сестра еще не спустилась к обеду.
— Из Швейцарии.
— Училась?
— Сиськи делала.
Поэтому, первое, что я рассмотрел, когда Камила Сантана, цокая высокими каблуками, появилась в столовой, это ее весьма немаленькая грудь.
Надо сказать, что более непохожих друг на друга брата и сестру, чем мафиозные дети, представить было сложно. Ожидая увидеть такую же белобрысую светлокожую девушку, я был обескуражен, когда Камила Сантана оказалась смуглой, черноволосой, и куда более подходящей к образу латиноамериканки. Обладательница полных губ, тонкой талии, большой груди и широких бедер — она была бесспорно красивой, но, во-первых, совершенно не выглядела на свои двадцать лет, а, во-вторых, уверен, как две капли похожих на нее в любой социальной сети более сотни.
Карикатурно-разные родственники: «светленький» Альдо и «темненькая» Камила, скупо поздоровались так, словно не виделись пару часов, а не полгода, и сели за стол.
— Так… сколько ведер силикона залили тебе в грудь? — поинтересовался Альдо, чтоб завязать беседу.
Камила приподняла изогнутую бровь.
— Что будет, если они натравят друг на друга своих телохранителей? — шепотом поинтересовался я у одного из стоящих рядом.
— Под вечер увидишь, — ответил телохранитель.
Спрятавшись за широкими спинами личной охраны Альдо, я покинул столовую и, прихватив с кухни поднос с бутербродами, поднялся на второй этаж.
Постучав дважды в дверь комнаты Диего Сантана, я вошел.
— Ваша дочь приехала.
— О, бутербродики! — обрадовался мафиози.
Я опустил на письменный стол тарелку и сел на кровать.
— Я знаю, что Камила приехала, — ответил старик Сантана, принявшись за перекус. — Вино будешь?
— Вино буду, — кивнул я. — Камила к вам уже заходила?