— Скажу, когда поведаешь, зачем на самом деле устроил это смехотворное пари.
Сид потерянно отвел глаза, и только после паузы вымолвил:
— Хотел тебя расшевелить. Мы уже говорили об этом, и я рассчитывал, ты поймешь — когда-то придется брать на себя ответственность, а не переваливать её на чужие плечи. Я предоставил тебе выбор, и ты его сделал.
— Завуалированно предлагаешь не слушать приказы Карающего?
— Нет, — парень неопределенно покрутил в воздухе ладонью, — предлагаю иметь свою голову на плечах. Он просто не всегда бывает прав, и ты не сможешь слепо идти по его следам. В последнее время, когда дело начало касаться тебя, Карающий проявляет чрезмерную осторожность.
— Не замечал. — Я пожала плечами, припоминая сколько раз Кайрин успел довести меня до белого каления своими выходками.
— Зато это видно мне. Он старается не впутывать тебя в неприятности, держит в изоляции. Наверное, все ещё воспринимает тебя как ребенка. У него ведь никогда не было ученика, и теперь он боится его потерять, разве не очевидно?
— У тебя страсть все преувеличивать, Сид.
— Самую малость, — он улыбнулся, — так что за вещица?
Я повесила запыленный ремешок сумки на здоровое плечо, и мы поспешили прочь. Скорее всего, меня снова отправят во дворец вместе с Микой и Ли, а Кайрин останется здесь, чтобы разобраться с трупом. Не самое радостное известие сегодня доложат императору. Смерть казначея накануне праздника в честь помолвки… Интересно, по такому случаю его могут перенести?
— Это… — я замялась, теребя язычок от молнии на чехле.
Господи, ну как объяснить Сиду, что такое обычный фотоаппарат, и его значение для меня? Пальцы дрожали, я никогда ещё не пробовала это сделать здесь, но мне хотелось попытаться включить его. Техника дорогая, почти не намокла, даже объектив не разбился, и я знала, что батарея долго держит заряд в выключенном состоянии… Если все получится, я смогу посмотреть на лица родных, которые уже начали вымываться из памяти.
— Это? — Повторил парень. Захотелось треснуть ему за то, что вероломно вторгся в мои мысли, но я сдержалась, отвлекшись на беспокойство, кольнувшее душу.
Я жестом попросила стража замолчать, старательно прислушиваясь к себе и окружающему. На периферии сознания бродили посторонние чувства, сухой воздух подземного этажа неуловимо изменился.
— Слушай, Сид, а тебе не кажется, что здесь начинает пахнуть гарью?
Страж нахмурился, шумно вдохнул и дернул меня за рукав.
— Действительно. Бежим!
Стоило нам свернуть в другой коридор, запах стал ощутимее, а по лестнице, ведущей наверх, начали спускаться клубы дыма. Тяжелые, сизые, они наползали на нас сплошной туманной пеленой и зависали над потолком, затрудняя дыхание. Даже отсюда был слышен треск пожираемого пламенем дерева и крики людей, находившихся в общем зале.
Выругавшись, Сид сорвал с себя дорогой халат и накрыл меня с головой. Я не стала возмущаться, тем более что мера предосторожности была очень своевременной.
— Быстрее, быстрее! — Грозный возглас раздался позади, и мимо нас промчались слуги с котелками воды. Видимо, их тащили с кухни или из купальни, но судя по количеству дыма, так просто возгорание не потушить.
— Господин, что вы тут делаете?! — Я вздрогнула, узнав голос главной кухарки, заметившей незнакомцев на своей территории, — Бегите по лестнице и направо, запасной вход не затронуло, скорее!
— Что случилось? — Сид повысил голос, перебивая гомон взволнованных людей.
— Не знаю, господин, в одной из гостевых спален пожар! Огонь перебирается на первый этаж, спасайтесь же!
Больше не слушая мольбы женщины, парень выхватил у одного из слуг кастрюлю с водой, а затем вылил все содержимое мне на макушку. Это было уже слишком! Вода оказалась ледяной, она тут же проникла под повязку, и потекла по спине, заставляя тело покрыться мурашками. В голове зашумело от резкого перепада температуры, я зарычала от негодования.
— Только не надышись, — приглушенно вымолвил Сид, прикрывая рот сгибом локтя.
— Да без тебя знаю!
Мы скачками преодолели лестницу. Обвалиться ничего не должно, в основном фасад здания каменный, но ковров, тканей, мебели и прочих предметов декора, которые легко поддаются пламени, здесь не счесть.
Из главного зала уже не доносилось голосов, и я решила, что все, находившиеся там, выбрались через главный вход. Но… почему запах столь невыносимо-приторный? Меня замутило. Сладкую до тошноты вонь горелого мяса невозможно было спутать с чем-нибудь ещё, он забивался в нос и вызывал в горле спазмы, от которых язык прилипал к небу.