И вот сейчас, когда он уже был в паре днях пути от Дарнаса, отделившись от каравана и глядя на горизонт, Кайрин заметил приближающуюся к нему черную точку, а вскоре различил в ней очертания сокола. Тяжелая птица с блестящим карим оперением, сделав круг, мягко опустилась на перчатку Карающего.
— Что ты тут делаешь, Смоуг? — буркнул Кайрин себе под нос, хотя и без того знал, что появление этого вестника предвещают неприятности.
Открепив от лапки птицы листок посланием, начальник службы безопасности императора вскрыл печать.
«Мой дорогой снежный мальчик, они все думают, что женские головы забиты лишь глупостями и тряпками, поэтому вряд ли догадываются о том, что я могу тебе написать. Не знаю, способно ли это помочь, Кайрин, но всё же хочу предупредить прежде, чем ты въедешь в город: Видящий скончался седьмого дня, а Шиа прорывают защиту дворца. Я знаю это наверняка, потому что видела собственными глазами, но Дисмаль уже выискал подходящее оправдание для отца.
Только ты в этой жизни умеешь меня слушать, Кайрин, а я всем сердцем желаю тебе помочь.
Посылаю послание со Смоугом, он весьма надёжен, однако о случившемся стоит поговорить лично. Найди способ со мной связаться, как только вернёшься»
На записке не значилось подписи отправителя, но Кайрин сразу узнал убористый острый подчерк. Перечитав послание несколько раз, он вызубрил его наизусть, прежде чем порвать бумажку на мелкие клочки и пустить по ветру. Положение дел ухудшилось.
ГЛАВА 5
Всё в той же скупо освещенной кладовке, вооружившись кривым лезвием, отдалённо напоминающим нож, я сидела и чистила картошку. Впрочем, корнеплод, врученный мне одной из служанок, картошкой я обозвала сама, ибо реальное его название выветрилось из головы.
Как же я дошла до жизни такой?
Начну с того, что в прошлый раз, находясь здесь и выстраивая в мыслях планы на будущее, я сама не заметила, как уснула и появление Мики благополучно проворонила. Только когда он растолкал меня, пихнув кулаком в плечо, изволила очнуться. Именно очнуться, а не проснуться. Ощущение было такое, будто из проруби вынырнула посреди зимы, в самом разгаре тридцатиградусного мороза. Голова раскалывалась, перед глазами словно мелькали какие-то образы — мутные и безрадостные. Списав подобное самочувствие на стресс и усталость, я выгнала из мыслей навязчивое видение, и потопала за Микой, переплетая ногами не лучше жертвы некроманта.
Паренёк покосился на меня жалостливым взглядом, но вскоре нацепил на лицо привычную маску из лёгкого пренебрежения и наглости. Скромная комнатушка с тремя кроватями, которую он мне показал, была лишена всяческого комфорта, и выглядела даже более уныло, чем моё выражение лица в тот момент. Самым печальным оказалось то, что жить мне предстояло не одной, так что я вяло соображала, как избежать назойливого внимания с чужой стороны.
Мику мои проблемы ничуточки не волновали, он протянул мне свёрток с форменной одеждой и известил:
— Баня здесь недалеко, советую помыться, перед тем как ложиться спать, Бес. Несёт от тебя как от выгребной ямы.
— Заткнись, пожалуйста, — простонала я, как только услышала это жуткое слово. Не выгребная яма, а баня, естественно.
Мальчишка только пожал плечами и, рассказав о расположении комнат в доме, удалился. Злополучная купальня находилась на первом подземном этаже, как и кухня со всеми служебными помещениями, когда два верхних яруса были отведены под нужны хозяина и гостей.
Однако, сколько не ломай голову над проблемами, а искупаться было необходимо, так что сграбастав охапку обновки, я пошла на разведку местности. Здешний хамам оказался не похож ни на что, с чем мне приходилось раньше встречаться.
Каменное помещение, не очень чистое, но прогретое, не вызвало у меня совершенно никакого восторга. Негромко журчала вода, заполняя неглубокий бассейн на полу, бортики которого доходили среднему человеку чуть выше колен. По периметру сего великолепия стояли многочисленные ковшики для омовения, заставившие меня брезгливо поморщиться. Не оставалось сомнения, что помещение было предназначено исключительно для общественного пользования, и мне чертовски повезло, что попала я сюда в самый разгар рабочей смены, а не под её конец.
Деваться было некуда, с дико колотящимся сердцем я скинула грязные джинсы, и, оставшись в одной рубашке, попыталась настроить себя на купание. Успокоиться не получалось, мне всё время казалось, что стоит только полностью раздеться, как деревянная дверь обязательно распахнется, и на пороге появится какой-нибудь грозный мужик, который тут же просечет, какой подарок ему преподнесла судьба. Не думаю, что в данном случае этот индивид, обнаружив перед собой какую-никакую, но обнаженную женщину, скромно потупится и, отвернувшись, попросит прощения за доставленное беспокойство.