Разговор внезапно затих, и мне показалось, что в этот момент они могут услышать звук моего колотящегося сердца даже там. Захотелось попятиться назад, как можно тише, а потом развернуться и бежать! Куда угодно, на кухню, туда где шумно, много людей, никто не разговаривает о монстрах! Отступаю на шаг, затем ещё один. Бежать.
Дверь стремительно распахивается, и чья-то грубая рука вволакивает меня внутрь. Немытые ногти хмурого мужика впиваются в запястье. Поднос с жутким звоном падает на пол.
— Здравствуй, пташка! А подслушивать нехорошо!
Чувства снова пришли в норму. Кладовка, испуганное лицо Анрем, дрожь по всем телу. Что, черт побери, произошло? В одно мгновение из меня будто душу вытрясли и кинули её в чужое тело. Помутнение рассудка достойное постоянного жителя лечебницы для душевно больных! Я встряхнула головой, в попытках привести мысли в нормальное состояние. Последние слова, сказанные в видении, всё ещё эхом гуляли по черепной коробке. Здравствуй, пташка! Здравствуй пташка! Здравствуй пташка! А подслушивать нехорошо!
— С тобой всё в порядке? Мне стало так страшно, у тебя глаза только что закатились.
Анрем снова протянула ко мне руку, и я отскочила в строну, чуть не свалившись на пол. Теперь я посмотрела на девушку иначе. Как на прокаженную, как на больную чумой! Ведь именно после её прикосновения со мной случилось ЭТО.
— Я, наверное, пойду, — смутилась она, и бросив в котелок с картошкой нож, поспешила ретироваться подальше, пока со мной не случилось ещё что-то более странное. Например, пока я окончательно не свихнулась и не начала бросаться на людей. Тут же стало стыдно за свое поведение.
— Постой! Посиди со мной пожалуйста, ты не виновата, — нельзя позволить ей уйти не разобравшись во всем. Нельзя просто так напугать девушку до полусмерти и бросить, не подобрав подходящих объяснений. Я наплела первое, что пришло в голову, — это всё из-за моей болезни. Эпилепсия, не бойся, она не заразна. В детстве я упал с лошади и повредил голову, с тех пор такое со мной иногда случается.
Анрем вскинула брови, обдумывая моё сбивчивое объяснение.
— В такие минуты меня нельзя оставлять одного, — добила я, — изо рта может пойти пена, и тогда всё обернется плохо.
Я несла бред сивой кобылы: но в глазах девушки промелькнуло беспокойство. Она молча вернулась на свое место и уставилась на меня таким пристальным взглядом, будто думала, что я с минуты на минуту могу откинуть коньки.
— Это как? Чем я могу помочь тебе?
— Ну… я могу упасть на пол и захлебнуться собственной слюной. — Язык мой — враг мой. Как только это сказала, на лице девушки появилась такая паника, что я тут же поспешила исправить ситуацию. — Сейчас подобного не произойдет, приступ уже прошел! Ты просто посиди со мной, пока не приду в себя и помоги с работой, а то руки трясутся.
Руки у меня не дрожали, я просто не удержалась от того, чтобы сбагрить чистку картошки на кого-то другого, пока подвернулась такая возможность. Я выпустила рукава рубашки, желая поглубже спрятать запястья, пока Анрем наоборот закатала их, чтобы не замочить водой. Даже в скверном освещении я заметила отпечатки чьих-то пальцев на предплечье девушки и свежие следы, оставленные ногтями.
Часто ли меня посещают озарения? Нет, не часто, но увидев синяки на руках юной подавальщицы, я четко осознала, что видение напрямую касалось её. Это не бред больного воображения, не переутомление организма, а самая настоящая реальность. Да и может ли быть иначе в этом сумасшедшем мирке? Ведь вот доказательство — сидит рядом, сгорбившись, пряча под тенью ресниц покрасневшие глаза. А я уверенно помню, что в видении меня, не владевшую в тот момент собственным телом, схватили за руку в том же самом месте!
След был свежим, а девушка — подавленной. Выходит, это случилось совсем недавно? От происходящего в дрожь бросало. Сцена у двери оборвалась очень быстро, и что случилось с Анрем дальше, я понятия не имела. Хотя, досмотреть «кино» до конца, желания не возникало тоже. Пребывание в чужой шкуре мне не понравилось. Да оно перепугало меня до смерти!
Почему со мной? Всему виной переход через портал? Возможно. Почему сейчас? Потом что раньше до меня никто не дотрагивался. Перебрала в уме последние несколько дней. Здесь не приняты были дружеские рукопожатия и обнимашки. Если меня кто-то и задевал ненароком, то никогда не прикасался к коже. Только если Мика, мимолётно, когда забирал серёжки… Тогда я почувствовала только странное покалывание… Проклятье!