— Анрем сегодня вообще не появлялась. А я видела, как вчера она выходила из кладовой сразу после него. Как вы думаете, чем они там занимались? — шепотом известила всех чернявая девчонка, замешивающая тесто, а у меня дыхание перехватило от её наглости.
Только лишних сплетен для полного счастья мне и не хватало! Персонал на кухне всегда развлекал себя как мог, а страсть к обсуждению чужой личной жизни актуальна, судя по всему, во всех мирах, но сейчас мне меньше всего хотелось оказаться в центре внимания. К счастью, Нариян-эде не стала пропускать гадость мимо ушей.
— Взять твой болтливый язык, Олан, да отделить от головы — цены б такой девке не нашлось! Больше не смей про Анрем дурного говорить, она вчера ещё попросилась из подавальщиц в кухарки и теперь мне лично помогать будет. Да не твое это дело — думать, чем тот или иной мой работник занят. Вот как седина голову украсит, да уважения господина добьёшься — тогда и будешь вопросы задавать. Понятно тебе?
— Да, Нариян-эде.
— Так-то. — Буркнула начальница, пока я растягивала губы в улыбке.
Значит Анрем нашла способ больше не показываться на глаза клиентам! От этой новости мне стало легче. После вчерашнего я за неё неосознанно переживала. Она не была мне другом, перед ней я только и делала, что притворялась и лгала, чтобы выведать что-то полезное для себя, но какая-то щемящая жалость к девушке пробралась в сердце, стоило только побывать в её голове.
— А ты чего это на лицо напялил? — Обратилась ко мне кухарка. — Хватит скалиться, Бес, или правда наша Анрем понравилась?
— Может и понравилась, — я не стала вдаваться в подробности о причинах своей весёлости, — Нариян-эде, а вы знаете, где она сейчас?
— Знаю, — бросила женщина, — да тебе говорить не собираюсь. За мной пойдем.
Она повела своими широкими бедрами, и поплыла к выходу. Пришлось плестись следом.
Выведя меня из шумной кухни, Нариян-эде приостановилась и, спешно оглядевшись, сунула мне в руки небольшой мешочек. Я взвесила его на ладони и удивлённо посмотрела на начальницу. Деньги? С одной стороны в зарплате небыло ничего удивительного, но с другой кошель оказался тяжелее, чем я рассчитывала. Или она мне мелочью выдала?
— Там больше, — правильно поняла моё выражение лица Нариян-эде, — но ты не радуйся, Бес, вернешь половину, как только заработаешь. И лучше тебе зарабатывать в другом месте.
— Что?! — Воскликнула я, но опомнившись, понизила голос до шепота. — Вы меня выгоняете? Скажите хоть по какой причине?
— Скажу! — Нариян-эде подалась вперед и зашипела как кошка, которой наступили на хвост. — Не знаю как ты смог обвести вокруг пальца Микаэша, пташка моя, но если продолжишь здесь работать, твои секреты станут проблемой не только для тебя, но и для этого дома!
По позвоночнику побежала вереница мурашек. Я спрятала пальцы поглубже в рукава. Захотелось ощетиниться, выпустить иглы подобно дикобразу, оскалиться в ответ, и наврать, что я в жизни ничего не скрывала. Может женщина блефует? Может есть ещё шанс пустить пыль в глаза? Но если она уже знает, что я девушка, ей достаточно будет одного касания, чтобы это проверить!
— Нариян-эде, как вы поняли? — Вместо оправданий выдавила из себя я.
Лицо женщины тут же расслабилось и она начала говорить мягко, будто втолковывая прописные истины неразумному ребёнку.
— Анрем, милый, она пришла вчера просить за себя, заодно решив рассказать и о твоей болезни. Я помогаю своим «деткам», и она подумала, что и тебе смогу помочь. Только это не болезнь, Бес, а дар которого и врагу не пожелаешь. Я всякого в этой жизни повидала и сразу догадалась, чем дело пахнет.
В горле застрял противный тяжёлый ком. Значит она говорила о моей новой способности. Не о поле… Женщина между тем продолжила:
— С этим я не смогу долго тебя прикрывать, слышишь? Ты хоть представляешь, что будет, если Иршад джан узнает о тебе? Все мы ходим под одной крышей и это рано или поздно случится, а у хозяина на одаренных есть особые планы.
— Странно, что он ещё не в курсе, ведь вы на него работаете. — Огрызнулась я.
— Я — женщина, Бес, нам свойственна жалость. Ни одна из нас не пожелает такой доли для ребёнка, а ты ещё ребёнок, дорогой.
— И что же мне теперь делать? — На глаза начали наворачиваться слёзы. Я не плакала уже сотню лет, но в этот момент поняла, что если не смогу сдержаться сейчас — наревусь на целую жизнь вперед.
— Найди тихое место, мальчик. Затаись. Здесь тебе не место. Можешь провести в своей комнате эту ночь, но потом ты должен уйти. Я скажу сегодня всем, что дала тебе выходной.