Допустим, я не мальчишка и способна сообразить, почему они решили задействовать столь кардинальные меры, но смериться с тем, что меня все же решили посадить на поводок, пусть и достаточно длинный, проще не становится. И неужели связь будет прослеживаться даже на эмоциональном плане? Это мерзко…
— А я? Я буду тебя чувствовать? — Вопрос вырвался сам собой.
— Можешь попробовать, — бросил Карающий, закрыв глаза на неуважительное «ты».
— Хватит! — Император попытался оборвать напряжение, возникшее между нами.
Удивительно, стоило мне только узнать, что я буду зависеть от Кайрина, как я тут же прониклась к нему неприязнью.
— Бес, ты не должен воспринимать договор в штыки. После того как ты поможешь найти заговорщиков, я сниму с вас все обязательства. А сейчас, Карающий поможет тебе освоиться и будет защищать от каждого, кто захочет причинить тебе вред. Поверь, это дорогого стоит.
Какая честь! А кто сможет защитить меня от него? По поведению воина я успела понять одно — церемониться он не любит, а если делает это, то исключительно во имя своего повелителя. Когда нужда заканчивается, Карающий плавно перетекает из состояния абсолютного спокойствия в стадию холодного бешенства. Возможно, я и преувеличиваю самую малость, но готова дать руку на отсечение, что хвалёная защита будет проявляться лишь в том случае, если кто-то вознамерится меня убить. А точнее, этот кто-то должен приставить нож к моему горлу и надавить на него, чтобы Карающий отреагировал.
Я задержала дыхание и постаралась успокоиться. «Прейди в норму, Сашка»
— Вам руку подставить или лучше шею? — Осведомилась я, вскинув на императора глаза.
В темных омутах его зрачков плясало напускное веселье. Мужчина относился ко мне как
к ребёнку и старался придать своему виду излишнюю мягкость, чтобы не напугать. Он даже шикнул на Карающего, стоило тому сдавить меня в своих «объятьях» сильнее, указывая на неподобающий тон.
— Ладони будет достаточно, — ответил император, — твою тоже Кайрин.
Новоиспеченный надсмотрщик разжал руку и вытянул. Поразительно смотрелся контраст кожи. Его рука — белая как алебастр с тонкими пальцами, по сравнению с моей — костлявой и какой-то несуразной, темной от загара и мелких царапин, почти светилась. Будь я барышней повернутой на красоте, обязательно позавидовала изяществу, с которым был сложен этот человек.
Среди смуглых и черноволосых местных жителей, Кайрин, несомненно, играл роль белой вороны, и этот факт заставил меня задуматься о его происхождении. Легко можно было предположить, что он чужестранец, однако, на занимаемую им должность кого попало не сажают.
— Нужно дать тебе полное имя и род, Бес… — Император отвлек меня от новой загадки, заставив на время выкинуть её из головы.
— Все равно. — Буркнула я и отвернулась.
Странно будет, если во дворце внезапно появится паренёк без роду и племени, с кличкой состоящей всего из трех букв, но желания придумывать что-то новое у меня уже не возникало. Пусть называют как хотят, все равно я не смогу справиться с этим лучше.
— Тогда я нарекаю тебя именем «Бесман»… Бесман джан Эллер. — Торжественно провозгласил правитель.
Я почувствовала, как Карающий рядом вздрогнул, но едва ли смогла понять из-за чего.
Лезвие вычурного кинжала, который император нежно вертел в руке, рассекло мне ладонь так быстро, что я практически не почувствовала боли. Сталь, наточенная до толщины человеческого волоса, прошлась по коже, оставляя за собой тончайшую алую полосу, на которую я уставилась будто завороженная.
— Согласен ли ты Бесман джан Эллер, принять человека, с которым связываешься кровью, как наставника и часть себя?
Странная формулировка, но я кивнула, наблюдая за тем, как медленно проступает на коже кровь, и шепнула: «Да, согласен»
По спине прошелся озноб, и я вскинула взгляд на Карающего, запоздало заметив недовольство, выраженное в его нахмуренных бровях и искривленной линии губ. Что я сделала не так?! Император рассек и его руку тоже, а потом произнес:
— Принимаешь ли ты Кайрин джан Эллер, человека, с которым связываешься кровью, как ученика и часть себя?
— Принимаю, — отчеканил Кайрин, а потом вцепился в мою ладонь своей.
Чужое прикосновение принесло с собой холод. Запястье тут же онемело и начало покалывать, будто его опустили в прорубь посередине января. Не ожидая подобного эффекта, я сжала челюсти, пытаясь стерпеть неприятные ощущения, но с каждой секундой игнорировать их становилось все сложнее. Захотелось вырвать запястье из чужой хватки, и прижать го к груди, начав по-детски убаюкивать. Подчинившись инстинктам, я попыталась дернуть руку на себя, но ничего не вышло.