— Как скажите, Лисаяр джан. Год вас устроит?
Принц уже знавший рабочий особняк Гафура как свои пять пальцев и поэтому уверенным шагом направившийся к подземельям, остановился и хрустнул леденцом, который все ещё перекатывал на языке.
— Несколько месяцев, друг мой, все, что я могу тебе дать.
— Вы просите меня о невозможном, господин! Сколько ему лет? Некоторые мальчики попадают ко мне в пятнадцать, и только через четыре года я обычно перепродаю их. И не из-за того, что научить убивать сложно! Убивать легко. Подчиняться — сложно.
Гафур смешно всплеснул руками. Вот где, оказывается, подвох!
— Я не прошу промывать ему мозги, с этим и сам прекрасно справлюсь, — презрительно фыркнул Лис, — тебе только придется потерпеть мои визиты.
Гул шагов в подземелье отражался от стен, но принц, как и работорговец, уже привыкли к мрачной атмосфере темниц. У последнего посещение подземелий, где держали особо буйных рабов, ещё не смирившихся с лишением свободы — вообще превратилось в ежедневное паломничество. Одиночные камеры тянулись вдоль стен. Из-за дверей некоторых доносились стоны и плачь, но в большинстве своем узники молчали. Гафур поджал губы, зная, что в полумраке его лица никто не различит. Принц позволял себе слишком многое и то, что он вломился к работорговцу без приглашения, воспользовавшись его подземельем — меньшее из того, что он может сделать. На то была причина. Веская причина. К тому же, платил младший наследник отлично, так что Гафуру оставалось только терпеть.
— Что вы, Лисаяр джан, всегда рад вас видеть! Так куда вы его посадили?
— В тринадцатую, друг мой. Как ты помнишь, и её ключ всегда остаётся за мной.
Принц хитро улыбнулся, повернувшись к работорговцу лицом. Кивнув одному из своих телохранителей, который тут же передал ему ключ от нужной камеры, Лис сам отворил тяжелый замок и пропустил работорговца внутрь.
Факелы осветили фигуру парня, тело которого в неестественной позе лежало на полу, и Гафур решил, что тот не приходил в сознание с тех пор как его сюда привезли. Похоже, охрана принца свалила его на отполированный камень, и он так и остался здесь, не сдвинувшись и на миллиметр.
— Он живой, просто мои люди накачали парня снотворным, — известил Лис, заметив тревожное выражение, промелькнувшее на лице работорговца, — прекрасный экземпляр, правда?
Гафур не мог не согласиться. Парень был крепко сложен, здоров и имел все данные, чтобы в будущем стать отличным сторожевым псом. Только вот слишком взрослый — таких ломать сложно, но если принц решил взять эту проблему на себя, то и последствия от своего решения будет расхлёбывать он сам.
— Что я должен делать, когда он очнется? — по-деловому осведомился работорговец, подавив тяжкий вздох.
Он вышел из камеры вслед за принцем, который тут же запер дверь обратно.
— Когда очнется, расскажешь ему одну сказку, а потом начнешь учить как никого прежде. Можешь не щадить, на нем всё заживает как на псине. Остальные инструкции будут указаны в договоре. Ииии… Зря я отказался от чая, пойдемте, друг мой, за ним все и обсудим.
Принц снова перешел от серьёзного тона к шутливому.
— Как его зовут-то хоть? — Работорговец устало потер виски, одним единственным жестом показывая, что от принца у него уже начала болеть голова.
— На допросе говорил что Дмитрий, — отмахнулся Лис, произнеся имя с легким акцентом. Сам он его от нового знакомого еще не слышал, только со слов брата, которому пленник был не лучше кости, застрявшей поперёк горла, — но это не важно. Дашь ему новое имя, если захочешь.
Имран Гафур прикрыл глаза, позволив себе выругаться лишь мысленно. «Тело» которое привез принц, наверняка было не простым должником или преступником, а значит с ним могут возникнуть проблемы. Придется быть крайне осторожным, скрывая его у себя. На то, что наследник выдаст ему всю информацию о своем пленнике, рассчитывать не приходилось, и единственным утешением, которое мог себе позволить работорговец, было подсчитывание прибыли в уме.
ГЛАВА 10
Кто я такая, чтобы он — сам начальник службы безопасности дворца, отвечал на мои вопросы?! С этого момента — всего лишь его ученик! Но кого это, в самом деле, должно волновать? Злоба и обида, подкатившая к горлу, рвались наружу, чтобы вылиться на Кайрина парой колких замечаний, но я усилием воли заставила себя сцепить зубы и продолжить передвигать ногами.
Что-то мне подсказывало — если буду докучать ему своими назойливыми вопросами, уважение к новому ученику стремительно упадет в глазах мастера. Да и существует ли оно в природе — это мифическое уважение?