Кончиками пальцев он оттянул вниз бинт, который сам же мне выдал неделю назад вместе со всеми лечебными снадобьями, и который я использовала не совсем по назначению.
— И как долго ты собиралась водить меня вокруг пальца?
Угрожающий шепот и холодная ладонь, спустившаяся вниз — к ребрам, стали катализатором паники.
Я рванула вбок, но тело не слушалось. Словно воздух поменял плотность и каждое движение в нем давалось с трудом. Это показалось мне неестественным даже не смотря на вывих и усталость.
— Пусти меня! И не прикасайся ко мне! — Зарычала я, почувствовав неладное, — Хочешь знать, как долго? Сколько получится! В идеале — пока мы не разойдемся как в море корабли! Пока не вернусь домой!
Кайрин отстранился, но ощущение, что я не смогу встать с места без посторонней помощи осталось.
— Твоё возвращение напрямую зависит от выполнения договора, и своей ложью ты только усилила вероятность срыва операции. Выходит, не так уж тебе и нужен этот дом…
От его ледяного тона у меня шея покрылась мурашками. Я сделала глубокий вдох, затем выдох. Получилось нервно и сбивчиво. Сердце шумно колотилось, отдаваясь грохотом в ушах.
Зато Карающий, кажется, взял себя в руки. На мог он прикрыл глаза, собираясь с мыслями, и вновь вернулся в то состояние, которое меня жутко бесило. Пугало. Я не могла понять, о чем он думает, что собирается делать, и как мне под это подстраиваться. Он был закрыт.
Как же мне хотелось сейчас научиться делать так же. Казаться такой же холодной, отрезать от него свои чувства. Но нет, я просто повторила, выделяя каждое слово:
— Отпусти. Меня.
— Я не применяю силу. — На лице Кайрина появилась змеиная улыбка. — Это лекарство. Помимо обезболивающего эффекта оно имеет и другой — парализующий. Раненные порой проявляют слишком много прыти, в результате чего могут навредить себе, и яд орсы помогает предотвратить некоторые недоразумения. Пожалуй, сегодня я прогадал с дозировкой, она была слишком мала для тебя.
— Ты дал мне яд?! — От шока я больше не могла ничего вымолвить, — Ублюдок…
— Таким родился, — бесстрастно ответил он.
Только произнеся оскорбление, я поняла, что оно попало прямо в цель. Но слово не воробей, забирать его обратно было уже поздно. И не хотелось мне просить прощения при таких обстоятельствах. А может стоило бы? Злить мужчину, которому ничего не стоит растоптать тебя как надоедливое насекомое — все равно, что согласиться на эвтаназию.
Слёзы покатились по щекам, а я уже не могла даже руку поднять, чтобы их вытереть.
Кайрин замешкался.
— Перестань.
Будто это так просто… Я молчала, потому что боялась — если открою рот, буду давиться рыданиями. Большего унижения уже и представить невозможно.
Пришлось зажмуриться до такой степени, что перед глазами начали мелькать разноцветные точки. Что было бы, расскажи я ему все раньше? Добровольно, как советовала Рахиль. Интересно, как она себе это представляла? "Извини, Карающий, мне нужно серьёзно с тобой поговорить. Знаешь, на самом деле я девушка. Надеюсь, это никак не изменит твоего отношения ко мне. Тут у вас все держат женщин за скот, но я думаю, что ты сделаешь для меня маленькое исключение. Заварим чаю?"
Шеки коснулось что-то мягкое, вытирая набежавшие слёзы. Похоже это был его рукав.
— Мне было страшно… — Призналась я, — страшно сказать.
— Я понимаю, — Севшим голосом отозвался Кайрин.
Я открыла глаза, чтобы посмотреть на выражение его лица. Буря миновала, и оно стало почти привычным — отстраненным, с примесью усталости и разочарования.
— Как давно ты узнал?
— Я не знал, только догадывался. Не по поведению, хотя, в нем присутствуют странности, большую часть из которых можно списать на особенности дара. Я сказал парням из отряда, что им придется тренировать видящего, и они легко приняли, тот факт, что ты всегда появляешься на арене в наглухо закрытой одежде. Остальные встречают тебя недостаточно часто. Я постарался выстроить твоё расписание так, чтобы свести на минимум вероятность встреч с обитателями дворца, пока ты не освоишься, но вскоре понял, что это будет труднее, чем мне казалось. Ты никогда не расслабляешься, не подпускаешь к себе даже меня, хотя знаешь, что твой дар на меня не действует. Запираешь свою комнату на все замки. Знала, что я могу их открыть? Тебя выдают эмоции. Сейчас ты смущена.
Карающий усмехнулся краешком губ и начал стаскивать с меня остатки разорванной одежды. Естественно, я была смущена! Причем, недостаточно сильно, потому что все ещё была одурманена из-за зелья и усталости.