— Мисс Мейнелл, вы верите в ад?
— Прошу вас, зовите меня Хэтти. Мое полное имя Хэрриет, но все зовут меня Хэтти.
— Хэтти, вы верите в ад?
— Нет. Я не верю в Бога и в жизнь после смерти тоже не верю. Простите меня, пожалуйста.
Отец Бернард не мог сказать, что он тоже не верит, так как это, по его мнению, не подобало наставнику. Он произнес:
— Мы все — пленники времени. Мы не можем постигнуть вечность. Об аде мы знаем только то, что происходит с нами сейчас. Если и есть какой-то ад — он в настоящем.
— Вы хотите сказать, что люди сейчас живут в аду? Вы говорите про… голодающих?
— Я говорю про злых людей.
— Но те люди ведь не были злыми?
— Да, но они были и не совсем в аду, правда?
— По-моему, им было достаточно ужасно, — сказала Хэтти. И добавила: — Мне так жалко бедного Вергилия. Его втянули в этот ужасный мир.
— Вы имеете в виду христианский мир?
— Ну… да…
Отец Бернард засмеялся, погладил девушку по руке и забрал книгу. Они оставили богословские рассуждения и перешли к французскому языку, и вот тут отец Бернард серьезно влип. Он принес с собой несколько томиков французской поэзии, в том числе Малларме, которого теперь взял и открыл на более или менее первой попавшейся странице. Он хотел выбрать что попроще, но книга открылась сама на одном из его любимых стихов, и он положил ее на стол между собой и ученицей. Глядя на стихотворение, он понял, что вроде как понимает эти стихи, они ему очень нравятся, но истолковать их он не сможет.
Хэтти, видевшая их впервые, конечно, тоже не справилась.
Она принялась переводить буквально:
— Что-то вроде одиночества без лебедя и без набережной, отражает свое неиспользование во взоре, который я отверг или удалил, от величественного… нет, тщеславия… такого высокого, что до него невозможно дотронуться, с которым небеса пятнают себя струями золотого заката, но оно томно блуждает, как белое белье, снятое с чего-то вроде беглой птицы, ныряющей…
Тут Хэтти запнулась, и оба расхохотались.
— Это невозможно!
— Вы читали его вслух, как будто понимаете!
— Ну да, оно прекрасно… но о чем это?
— А как вы думаете, о чем это, какую сцену рисует поэт?
Хэтти молча глядела на текст, а отец Бернард любовался ее гладкой мальчишеской шеей, на которую рассеянно спадали беглые завитки бледно-светлых волос, выбившихся из сложного узла.
— Не знаю, — ответила она. — Раз он говорит, что там нет ни лебедя, ни набережной… может быть, это река?
— Хороший вывод. Это же стихи!
— А в конце — волна.
— А «nue»?
— Кто-то обнаженный, может быть, кто-то купается без одежды.