— Когда мы уже поедем домой? — спросил Скарлет-Тейлор, сидя рядом с Томом на скале-крепости.
— Не говори глупостей, сначала нужно хорошенько насладиться.
— Купанием, в такой шторм? Вода аж темно-зеленая.
— Попробуй, увидишь, как это здорово. Смотри, вон Мэривилль. Отсюда видно только верхнее окно и кусок крыши. Наверное, ты скажешь — неудивительно, что Алекс его продала.
— Нет, я думаю, что здесь замечательно.
— Ну тогда…
— Я просто не хочу купаться. Но я обожаю такой берег. Скалы, водоросли, и черно-белый полосатый маяк, и крики чаек. Мне это напоминает Донегал. Только, — добавил он, — Донегал гораздо красивее.
И Эмма подумал, как ужасно грустно, что он не может любить свою родину, не может больше возвращаться туда с радостью. И еще он подумал — как печально, что он любит Тома, но эта любовь не должна проявиться, не может коснуться любимого. Казалось, любовь испаряется, растворяется в воздухе, ударившись о какой-то невидимый барьер. Эмма подумал о матери, к которой приехал, движимый чувством вины, на жалкие два дня перед началом семестра. И еще подумал о своем учителе, мистере Хэнуэе — он так и не собрался сказать ему, что решил бросить пение. И неужели я действительно никогда больше не буду петь, подумал он.
— Смотри, старина Джордж сидит, мрачный как туча. Интересно, о чем он думает!
— Зачем он поехал?
— Чтобы изображать одинокого и непонятого. Посмотри на его позу.
— Я хочу с ним говорить, — сказал Эмма. — Долго, не торопясь.
— Хочешь ему помочь, ему все хотят помочь, правда же, он везунчик?
— А ты разве не хочешь ему помочь, разве ты его не любишь?
— Ну да, но что может сделать любовь, если ее не пускают внутрь? Бегать вокруг и плакать?
Действительно, что?
— Ужасно жаль, что я не повидал Стеллу, в тот день, у Брайана.
— Да, ты с ней чуть-чуть разминулся. Стелла очень сильная, сильнее нас всех. И такая красивая — как египетская царица.
— Но где же она?
— В Лондоне. Или, как я думаю, уехала к отцу в Токио.
— Правда, странно?
— Да, но Джордж и Стелла всегда были странные.
— О, смотри, вон мисс Мейнелл и мисс Скотни.
— Откуда ты знаешь, как зовут горничную?
— Слышал в Купальнях.
— О боже, они начинают раздеваться, они не знают, что нам их отсюда видно, бежим быстрей!
Том и Эмма соскользнули по скале вниз и помчались прочь по пляжу, к воде.
Аперитивы были такие: Габриель привезла смесь джина со свежим апельсиновым соком, холодную, во фляжках-термосах. Алекс — две бутылки виски и два сифона содовой. Перл захватила с собой кока-колу. К обеду подали югославский рислинг. А вот что они ели. Стол, приготовленный Габриель, состоял из паштета на овсяном печенье, датской салями, тонко нарезанного языка, зеленого салата, салата из помидоров, кресс-салата, молодого картофеля, ржаного хлеба с тмином, творога, летнего пудинга и винограда. Руби же приготовила бутерброды с ветчиной, с яйцом, с огурцами, колбасу, пирог с ветчиной и телятиной, галеты, чеддер, двойной глостерский сыр, корзиночки с кремом и бананы. Поскольку Руби и Габриель никогда не советовались друг с другом насчет количества еды, обе рассчитывали на всех, так что еды было много. Мечта Эммы — побеседовать с Джорджем — наконец сбылась. Эмма нарочно сел рядом с ним и стал расспрашивать его об Эннистонском кольце и о музее. Наступило всеобщее замешательство (от которого Джордж получил огромное удовольствие), когда Эмма, ничего не зная об эскападе Джорджа, выразил сожаление, что принадлежащая музею уникальная коллекция римского стекла не выставлена на обозрение публики. Кашель Брайана и пинок Тома прервали эту недолгую беседу. Но тем не менее она состоялась, и всех странным образом удивило то, что Джордж вел себя совершенно как обычный человек. (А чего, интересно, они от него ждали?) Джордж не проявил никакой эксцентричности, за одним исключением: отвечая на вопросы Эммы, он неотрывно глядел на Хэтти. Он снял пиджак и жилет, явив свеженакопленный жирок. Круглое лицо было спокойно и довольно, а взгляд — благодушен, но пристален. Хэтти почувствовала это и отвернулась. Перед обедом Том вежливо спросил Хэтти, не показалось ли ей море холодным, и она ответила, что оно не холодней Майна. За обедом Том хотел было сесть рядом с Хэтти, но Перл, нарочно или нет, помешала — заняла место, пока все неловко рассаживались кругом на камнях и ковриках. Алекс была стройна и моложава в брюках и ярко-голубой пляжной рубашке, со сверкающими на солнце густыми волосами цвета соли с перцем. Она старалась быть любезной по отношению к девушкам и при этом остро сознавала присутствие Джорджа. Габриель, также остро сознавая его присутствие, невольно поглядывала на него с улыбочкой, говорившей: «Смотрите, как он хорошо себя ведет». Она даже взглянула на Брайана, одобрительным кивком указывая ему на чудо — нормальное поведение Джорджа. Это было неприятно и Брайану, и Тому.