— Ну, я уверена, что это не так, может, в Белмонте вечеринка, и все они просто вышли в сад.
— Тогда почему они все в этом конце сада и в заднюю калитку входят еще люди…
— Хэтти, не паникуй.
— По-моему, это просто безобразие. Давай закроем ставни.
Алекс отвернулась от окна, испуганная и сердитая. Лампа горела на другом конце гостиной, но большая часть комнаты была погружена в полумрак. Что-то прокатилось или пробежало по ковру перед Алекс, и она негромко вскрикнула от испуга. Она бросилась к двери и включила весь свет в гостиной и на лестничной площадке. Стала видна красивая широкая закругленная лестница с резными балясинами, крашенными в успокаивающий белый цвет. Мягкий ворсистый коричневый ковер на ступеньках был таким чистым, что, казалось, светился каждой своей ворсинкой. Алекс встала на верхней площадке лестницы и позвала: «Руби! Руби!» Ответа не было. Она позвала еще раз, испуганная звуком собственного голоса. Опять никто не ответил.
Она спустилась вниз и зажгла еще несколько ламп. Руби не было ни в кухне, ни в ее комнате. Алекс пошла к задней двери, которая была открыта, и выглянула в сад. Вдалеке двигались огни и человеческие фигуры, слышались голоса. Алекс не рискнула позвать еще раз. Она шагнула на вымостку позади дома. Потом ахнула и открыла рот, чтобы закричать, увидев рядом с собой мужчину.
— Алекс… — Это был Джордж.
— Ох, слава богу! Что там за ужас в саду, что творится?
— Не знаю.
— Ну конечно, эти ужасные девчонки устроили вечеринку, как они посмели, в моем саду, и без спросу, я сейчас пойду и скажу, чтобы прекратили, там сотни человек, они истопчут всю траву, о, черт бы их побрал, черт бы их…
— Нет, стой, там что-то странное, мне кажется, это что-то другое.
— Что же тогда?
— Не знаю. Дьяволовы козни.
— Руби ушла.
— Алекс, иди в дом, выпей и запри дверь.
— Не уходи… ты же ко мне шел…
— Нет, я шел мимо, просто услышал шум.
— Куда ты шел?
— Просто гулял по городу, шел в сторону канала.
— Канала? К тому месту? Не ходи туда, останься со мной, прошу тебя…
— Я только схожу посмотрю, в чем там дело.
— Вернись, не ходи, пожалуйста…
Но Джордж уже исчез.
Ставни Слиппер-хауса одна за другой закрывались, сокращая пятно света на газоне. Снаружи раздался разочарованный стон, за ним смех. Том побежал к дому.
Хэтти распростерла руки, чтобы взяться за обе ставни окна гостиной, и вскрикнула: за окном возникла фигура и прижалась к стеклу, подобно Питеру Пэну.
Том постучал в стекло.
— Это всего лишь я! Можно войти?
Хэтти пронзила его взглядом и с силой захлопнула ставню.
Том, приплясывая по ту сторону еще не закрытой половины окна, кричал:
— Я не виноват! Я их не приводил!
Хэтти с грохотом захлопнула вторую ставню и задвинула засов. Она постояла, глядя в нарисованные глаза вечно молодого брата Алекс. И заплакала.
Ставни закрылись, и свет перестал падать на траву как раз в тот момент, когда Джордж шел по саду. Кто-то встал с травы и сунул ему стакан вина.
Перл сказала Хэтти:
— Послушай, если ты так расстроена, я пойду и попрошу его прийти сюда.
— Нет!
— Тогда я пойду поговорю с ним и выясню, что происходит. Я уверена, что он не хотел…
— Нет, не уходи!
Неста сказала Диане:
— Пойдемте сегодня ко мне домой. Просто для начала, чтобы показать, что вы на это способны…
Бобби Беннинг, сильно перебравший, сидел под сенью кустов, и ему понемногу становилось нехорошо. «Я никуда не гожусь, — думал он, — мне надо подать заявление об уходе. Я никогда не найду другой работы, буду жить на пособие, что скажет мама, это ее убьет».
Питер Блэкет рассказывал во всеуслышание:
— Я сунул ему стакан, гляжу — а это Джордж Маккефри! Я чуть не сдох на месте.
— Питер, тебе пора домой, — сказал Джереми Блэкет.
— Я думаю, нам всем пора домой, — отозвалась Оливия Ньюболд.
Валери Коссом, которой длинная белая туника придавала зловещую красоту, услышала, что Джордж в саду, и пошла его искать. Гектор Гейнс искал Антею. Центр сада не был освещен, но в одном конце его виднелись огни Белмонта, а в другом конце кроны деревьев подсвечивались фонарями с проезда Форума.
Том совершенно отчаялся. Шум и смех еще усилились, и, кажется, в заднюю калитку начали заходить какие-то совсем незнакомые люди. Он хотел все объяснить Хэтти, но не знал как, и уйти тоже было невыносимо. Ему в голову пришла еще одна расстроившая его мысль: Доминик Уиггинс наверняка решил и расскажет об этом Несте, что Том вел Антею к Дороге влюбленных, чтобы возлечь с ней под кустами боярышника.