Хэтти увидела его безумную улыбку, горящие глаза и взяла со стола каменную руку.
— Что это ты такое затеяла? — спросила Руби у Дианы.
Руби блуждала по саду среди гуляк, порой останавливаясь со скрещенными на груди руками и наблюдая. Казалось, это зрелище доставляет ей глубокое удовлетворение. Она прогуливалась вдоль каменной стены, окружающей сад Белмонта, принюхиваясь, как пес в поисках ненавистных лис, и наткнулась на Диану, которая скрючилась, с трудом сохраняя равновесие, на низко растущей ветви тисового дерева, полуспрятанная в густых темных иглах.
— Ты что, прячешься? — спросила Руби. — Это еще зачем?
Негромко ахнув с досады и раздражения, Диана вылезла из тиса. В церковь она пришла без пальто и теперь ужасно замерзла. Платье липло к телу, отсырев от мокрой земли и росы, пока Диана металась по окраинам сада, по темному, покрытому мягким, как губка, мхом коридору между деревьями, кустами и стеной, как мышь в ловушке, пытаясь хоть краем глаза увидеть Джорджа, не в силах покинуть место, где он, по слухам, находится.
На втором этаже Белмонта, в теплой, ярко освещенной гостиной, за задернутыми занавесками Алекс открыла еще бутылку виски. Она больше не боялась, ее уже не интересовало, что происходит в саду и кто все это подстроил. Теперь она с надеждой ожидала какой-нибудь катастрофы, убийства, пожара в Слиппер-хаусе. Возвращаясь на другой конец комнаты, Алекс мимоходом заметила свое отражение в позолоченной арке большого зеркала над камином. Лицо раскраснелось и опухло, глаза окружены сеткой пятен и морщин, волосы свисают тусклыми ведьмиными прядями. «Не может быть, — подумала она, — неужели я больше не красавица?» Слезы навернулись ей на глаза.
— Ну так что, возьмем и уйдем домой? — спросил Гектор.
— Нельзя оставлять такую толпу, — ответил Том.
— Кое-кто уже ушел.
— Да, зато другие пришли. Только что кто-то внес в калитку бутылки с пивом. Боюсь, люди ждут какого-нибудь несчастья!
Они стояли на газоне совсем рядом со Слиппер-хаусом.
Появилась Валери Коссом — белая туника в пятнах зелени от сидения на траве.
— Джордж здесь, вы его не видели?
— Джордж?! Только не это!
В этот момент кто-то вдруг распахнул изнутри ставни Слиппер-хауса, и яркий свет из комнаты хлынул наружу, набросив на газон четкий прямоугольник. Раздались восклицания, несколько приветственных воплей, из темноты появились люди и столпились, подпирая стоящих впереди.
Происходящее в доме было видно совершенно четко. Лицом к окну стоял Джордж. У окна, в профиль к зрителям, — Хэтти, это она только что открыла ставни. Зрители наблюдали, хихикая и пихаясь, как Джордж наступает на девушку. Ясно было, что он хочет опять закрыть ставни. Но Хэтти гневным и властным жестом протянула полуголую руку в закатанном рукаве кардигана поперек не закрытого ставнями окна. Джордж застыл.
Том, стоявший впереди всех, у самого окна, подумал, что у него сейчас лопнет голова. Потом громко закричал:
— Иди домой, Джордж! О Джордж, иди домой!
Еще миг — и кто-то (это был Эмма) подхватил крик Тома, слегка интонируя его на мотив известного гимна «Вперед, Христовы воины», — впрочем, некоторым лучше знакома другая песня на тот же мотив, «Мой папа знал Ллойд-Джорджа». Последняя, как хорошо известно деканам университетов, горячо любима пьяными и обязательно рано или поздно забушует в мятежной груди буйных во хмелю студентов. Гуляки тут же собрались перед Слиппер-хаусом и запели во всю глотку: «Иди домой, Джордж, о Джордж, иди домой! Иди домой, Джордж, о Джордж, иди домой!» Значительный шум слитых воедино голосов пронесся по Виктория-парку, привлекая внимание нескольких ночных прохожих, в том числе и мое (N, вашего рассказчика). Я возвращался с ученого сборища, проходившего неподалеку, шел по Таскер-роуд, когда загремела песня, и имел возможность наблюдать по крайней мере некоторые из ее последствий. Перед Белмонтом тут же собралась небольшая толпа. Полиция явилась, когда все уже кончилось.