— Я не боюсь, — ответила Хэтти и отбросила косичку на спину за плечо, а полузаплетенные волосы с другой стороны — за другое.
Она, конечно, боялась, но, когда дед предстал перед ней так внезапно, почувствовала быстрый прилив раздражения и независимости, так что в ее восклицании была доля правды.
Джон Роберт выбрал стул поустойчивей, избегая бамбукового кресла. Хэтти не села, но облокотилась о каминную полку, держа юбку подальше от газового пламени, которое зажгла, поскольку поздним вечером было прохладно.
— Осторожно, подожжешь платье, — сказал Джон Роберт, — И вообще, зачем тебе огонь в это время года?
Произнося это, он словно услышал голос своего отца.
Хэтти наклонилась, резким движением выключила огонь и вернулась в прежнюю позу.
Джон Роберт внезапно ощутил усталость и даже закрыл глаза.
Хэтти спросила:
— Хотите что-нибудь поесть, лимонаду, кофе или еще что-нибудь?
— Нет, спасибо. Хэтти…
— Да?
В этот момент, в эту краткую долю секунды оба почувствовали, что может случиться что угодно: например, Хэтти ринется к деду в объятия, плача, рыдая, а он будет гладить ее по голове и что-то нежно бормотать; но, конечно, это было невозможно.
Джон Роберт взял себя в руки и сказал:
— Послушай, что тут произошло той ночью? В «Газетт» была очень неприятная заметка. Надеюсь, вы ее не видели.
— Видели, — ответила Хэтти.
— И что же вы сделали?
— Ничего. Что мы должны были сделать? Мы сидели несколько дней и ждали, пока вы придете!
Джон Роберт не собирался спрашивать: «Что вы сделали?» — и даже не мог понять, почему задал этот вопрос. Его потребность допросить девушек слегка утихла даже за последние несколько часов, потому что ему начало казаться, что он разделался с Джорджем и Томом, словно убил их обоих. Когда он шел сюда, у него не было четкого намерения провести расследование, но теперь, конечно, он понял, что обязан это сделать, и прежний неутоленный гнев начал разгораться вновь.
Он сказал:
— Я имел в виду… то, что написано в газете, — это правда?
— Конечно нет! Это ужасные, гадкие выдумки, мы очень расстроились!
— Значит, Джорджа Маккефри не было в этом доме?
— Ну, был, но…
— Так значит, это правда, по крайней мере частично?
— Да, но…
— Ты видела другую статью, в «Пловце»?
— Нет.
— Ты приглашала Джорджа и Тома Маккефри в этот дом?
— Нет!
— Тогда почему Джордж оказался здесь?
— Не знаю…
— Перл его впустила?
— Нет… Перл вышла, но заперла дверь, все двери были заперты…
— Перл вышла и оставила тебя одну?
— Нет, то есть да, я ее попросила пойти…
— Куда?
— Поискать Тома Маккефри.
— Ты послала Перл искать Тома Маккефри? Значит, ты его сюда все-таки приглашала?
— Нет, совсем не так… я имею в виду… я хотела… Я не верила, что это он все устроил нам… нам назло…
— Он все это устроил вам назло?
— Нет, я сказала, что он этого не делал…
— Значит, Перл впустила Джорджа, а потом пошла искать Тома?
— Нет-нет… Я не знаю, как Джордж попал в дом, дверь была заперта…
— Этого не может быть. Когда Джордж был здесь — вы были наедине?
— Да, но только…
— Что-нибудь… что-нибудь… произошло?
Хэтти побагровела.
— Нет! Ничего не произошло! Он вошел, и я сразу же открыла ставни, чтобы все увидели…
— Все? Твои приятели в саду? Том Маккефри?
— Ну, все… я думала…
— Ты открыла ставни, чтобы похвастаться, что ты с Джорджем?
— Нет… не похвастаться… я подумала, что он тогда уйдет… и он ушел… а Том заглядывал внутрь, и… и потом они все запели…
— Хэтти! — сказал Джон Роберт. — Ты была пьяна?
— Нет!
Хэтти топнула ногой. Она отвернулась, беспомощно повернулась вокруг своей оси и встала за креслом, глядя на философа. Лицо ее горело, словно она готова была вот-вот расплакаться.
Джон Роберт глядел на Хэтти пристально, хмурясь. Он спросил:
— Откуда эти газеты узнали… что я хотел, чтобы ты познакомилась с Томом Маккефри?
— Не знаю!
— Ты кому-то рассказала.
— Нет.
— Я не говорил тебе, что это секрет, но я всегда доверял твоей способности различать частное и публичное и не ожидал, что ты будешь сплетничать…
— Я не сплетничала!
— Ты сказала Перл?
— Ну да, но…
— Значит, ты кому-то рассказала.
— Да, но это другое, и она все равно уже знала…
— Почему она уже знала? Разве что подслушивала под дверью.
Джон Роберт встал и рывком распахнул дверь гостиной. Его взору предстала Перл, стоявшая в дюйме от двери.