Диана в мягком приторном свете битком набитой комнатки была совсем не похожа на робкую, аккуратную женщину, которую Том встречал в Институте. Здесь она выглядела старше, была ярче, как-то животнее. Волосы, словно лакированные, гладко облегали темную головку и спускались на щеки двумя скобками с острыми кончиками. Желтоватое лицо казалось ненакрашенным, за исключением влажно-алых губ. Глаза ввалились, вокруг них легли тени, обе маленькие ручки побурели от никотина. Диана была в черном платье, которое нравилось Джорджу, старомодном коктейльном платье, купленном в магазине подержанных товаров, с V-образным вырезом, вышивкой из черного блестящего бисера на корсаже и длинной бахромчатой юбкой, из-под которой виднелись блестящие черные остроносые ботиночки на высоком каблуке. Ножки у Дианы тоже были очень маленькие. На худой шее она носила ожерелье из полированных стальных «зубов», плохо подогнанное — зубы врезались в кожу, оставляя красные следы. Она смотрела на Тома, и он тоже смотрел на нее — такую маленькую и трогательную. Он часто видел ее в купальном костюме, но в этом смелом черном наряде и неудобном ожерелье она выглядела гораздо более раздетой. На мгновение он забыл, зачем пришел.
— Уходите, — повторила она, — вам сюда нельзя.
— Вы ждете Джорджа?
— Нет, но он может прийти когда угодно.
— Можно, я побуду минутку? Пожалуйста.
Диана неуверенно села на шезлонг и налила себе еще стакан вина.
— Хотите виски?
Диана плеснула чуть-чуть вина во второй стакан, разлив немного. Том снял плащ и шляпу Грега и взял вино. Он нашел стул — на стуле стоял горшок с цветком, — переставил цветок на пол и сел. Он вдруг почувствовал себя в этой комнате как дома, и его естественная привычная бодрость уже собиралась восторжествовать, когда он вдруг вспомнил все ужасы последних дней. Он сказал Диане:
— Уильям Исткот только что умер, вы знаете? Нет, конечно, вы не могли знать, он умер только что.
— Везунчик, вот бы и мне так, — отозвалась Диана.
Она вытащила из-под стола бутылку джина и плеснула себе в вино.
— Диана, я хотел вас кое о чем спросить, если можно, про тот вечер в Слиппер-хаусе, в ту субботу…
— Неужели это в прошлую субботу было? Я сбилась со счету. А сегодня что?
— Четверг.
Диана не видела Джорджа с того вечера в Слиппер-хаусе, когда, прячась за кустами, слышала пение, смотрела, как Джордж убегает через сад, а потом следила за ним. Она ничего не знала об инциденте с Хэтти, пока не прочитала статью в «Эннистон газетт». На следующий день ей попалась статья в «Пловце». С тех пор эти излияния тревожили и путали ее. Она не забыла шуток Джорджа насчет Хэтти. Теперь она не знала, чему верить. Она мало ела, много пила, проверяла, на месте ли пузырек снотворного, где было достаточно таблеток, чтобы разом со всем покончить, и ждала. Единственное, что ее чуточку подбодрило, — то, что в статье ее назвали «нашей местной мадам Дианой». Джордж однажды прочитал ей шутливую лекцию на тему «Шлюхи в литературе», и она помнила, что там была мадам Диана. Они с Джорджем иногда обменивались им одним понятными шутками об этих литературных дамах, и это помогало Диане чувствовать, что Джордж хоть как-то о ней думает. Клевета на нее и ложь в статье «Газетт» ее совсем не задели, даже слегка польстили.
— Вы читали ту ужасную статью в «Газетт»?
— Да.
— Простите… мне нужно знать: это вы привели туда Джорджа? И… вы… вы свели его с… с мисс Мейнелл?
— Мисс Мейнелл? — переспросила Диана. — А, нуда, я, наверно, пьяна.
На этом она замолчала, и Том спросил:
— Это вы привели Джорджа в Слиппер-хаус?