— Ты о том, что… да…
Эмма сел и потер глаза.
— Я об этом думал. Конечно, я не рассказывал Гектору. Я никому не рассказывал. Перл никому не рассказывала, и Хэтти, надо полагать, тоже.
— Конечно нет.
— Но ты помнишь, мы оба были изрядно пьяны и говорили об этом в саду в тот вечер, про идею Джона Роберта насчет тебя и Хэтти, а кругом слонялись разные люди, и кто угодно мог подслушать.
— Боже мой, конечно. Хотя наш разговор должен был звучать совершенно безумно.
— Достаточно, чтобы кто-нибудь уловил идею.
— Да… о боже, какие мы идиоты. То есть я. О Эмма, если бы ты только знал, какой я идиот и какую кашу заварил и как я несчастен!
— Кажется, я подбил тебе глаз.
Том почувствовал, что один глаз у него заплывает, и потрогал его. Тот был горячим и болезненным на ощупь.
— Да! Есть еще кока-кола? Спасибо. Но послушай, насчет Хэтти и Джона Роберта…
— Ты не возражаешь, если я приглашу сюда Перл? Это ее дом, а мы тут ведем себя как идиоты. И она может объяснить или хотя бы рассказать тебе, что знает. Все чертовски непонятно.
Пока Эмма ходил за Перл, Том поглядел на себя в хрустальное зеркало с фонтаном. Правый глаз слезился и заплыл, а вокруг него все распухло и покраснело. Волосы намокли от воды, которой их облили, и длинные кудри превратились в крысиные хвостики. Рубашка была тоже мокра и порвалась у ворота.
Эмма нашел Перл в гостиной. Она подобрала рассыпанные розы и осколки лиловой вазы стиля ар-деко, а теперь ползала на четвереньках, собирая воду и отжимая тряпку в ведро. Она медленно встала и мрачно посмотрела на Эмму.
Эмма потянулся к руке Перл, взял ее и крепко сжал. Он сказал:
— Пойди поговори с Томом. Расскажи ему, что случилось вчера вечером.
— Наверное, от воды останется пятно на паркете, — сказала Перл.
— Черт с ним. Пошли.
Перл была в голубом летнем платье и большом косматом кардигане, в карманы которого теперь засунула руки, оттягивая полы кардигана вниз. Обута она была в тапочки на босу ногу. Изо всех сил зачесанные назад прямые волосы старили Перл и придавали ей сходство с мексиканкой. Нос был тонкий и острый. Перл нахмурилась, сгорбилась и пошла за Эммой в гостиную.
Том спешно отложил расческу, которой пытался привести в порядок мокрые кудри. Он неловко поклонился Перл, она кивнула в ответ. Том вдруг понял, как прав был Эмма: Том действительно не замечал красоты Перл, не считая нужным обращать внимание на прислугу. Теперь он осознал ее красоту и силу. Эмма стоял, переводя взгляд с одной на другого.
Комната внезапно наполнилась ревностью, атмосфера сгустилась, стала осязаемой, словно комнату заполнил зеленоватый газ. Том и Перл смотрели на Эмму. Все трое застыли, словно по стойке «смирно».
— Садитесь, пожалуйста, — сказала Перл. Она устало села в бамбуковое кресло. Мужчины остались стоять.
— Простите, что я так вломился, — произнес Том. А затем: — Так Джон Роберт забрал Хэтти?
— Да. Вчера вечером. Он пришел часов в десять, был скандал.
— Скандал?
— Он злился на нас, в основном на меня, из-за этой истории в прошлую субботу и статьи в «Газетт».
— Но вы же его видели между субботой и вчерашним днем?
— Нет. Мы ждали его каждый день. Он пришел только вчера.
— Моя аудиенция состоялась в среду, — сказал Том.
— И как? — спросил Эмма.
— Он послал меня к черту. Запретил мне приближаться к Хэтти. Он почему-то решил, что я сговорился с Джорджем.
— Он и про меня думал, что я сговорилась с Джорджем, — отозвалась Перл.
— Он сумасшедший, только о Джордже и думает.
— Он выгнал Перл, — добавил Эмма.
— Вы хотите сказать, что он вас уволил?
— Да, все кончено. Он вбил себе в голову, что я испорченная личность и могу плохо повлиять на Хэтти. Вызвал такси, забрал ее и сказал, что они немедленно возвращаются в Америку.
— Не может это так кончиться, — сказал Том.
— Я ей то же самое сказал, — ответил Эмма.
Перл очень устало произнесла:
— Я думала, Хэтти сегодня вернется. Вчера ночью она была страшно расстроена, он ее вроде как запугал. Но я думала, сегодня утром она первым делом прибежит обратно. И ждала. Но она не пришла. Это значит, что он либо увез ее в Лондон или прямо в аэропорт, либо настроил против меня, убедил, что я… не знаю… падшая интриганка.
— Не может быть, — сказал Том, — она ничему такому не поверит. Должно быть, они уехали. Она… она напишет, она вернется…
— Слишком поздно, — отозвалась Перл. — Он сказал, настало время перемен, и это правда. Все должно измениться. Хэтти должна измениться… и уехать… совсем. И конечно… теперь-то… он не потерпит, чтоб я была рядом с ней.