Разговор с хозяином лавки, несмотря на то что был бесплатным, с первых минут вышел куда более доверительным и полезным, чем опрос орка-привратника.
Спустя час гоблин не только приобрёл всё, что хотел, по весьма скромным ценам, но и умудрился договориться о подработке. Зуг’Гал согласился собрать для торговца в окрестностях города соцветия пепельника и жар-корень — редкие ингредиенты, за которые травник предложил щедрую плату.
— Учитель! — в лавку, едва не сорвав дверь с петель, ворвался запыхавшийся Арах.
Шаман уже набрал в грудь воздуха, собираясь разразиться такой руганью, от которой пучки сушёной мяты под потолком должны были осыпаться прахом, но, разглядев лицо ученика, мгновенно остыл.
— Что стряслось, нэк?
— Меноса… — дыша, как загнанная лошадь, выдавил из себя Арах, — арестовали…
— Как?
— Менос… — Арах судорожно сглотнул, облизывая пересохшие губы. — Он предложил сходить купить пива и немного еды. Спустился на первый этаж. Его не было какое-то время, я уже собирался идти искать, но он вернулся сам. Принёс сушёной рыбы и пару кружек пива. Мы и половины выпить не успели, когда в комнату ворвались стражники. На меня даже не посмотрели. Сразу бросились крутить Меноса.
— И… — старик шагнул вперёд.
— Они говорят, что Менос кого-то убил, нэк.
Глава 4
Надо же было так глупо подставиться. После проведённых среди гоблинов полутора циклов, тем более после пережитого только за последнюю седмицу я даже не думал, что в мире существует что-то, способное выбить у меня землю из-под ног.
Я лежал на спине и смотрел в потолок, покрытый разводами сырости с чёрным пятном плесени в центре. Чем дольше я в него всматривался тем сильнее мне казалось, что эта плесень живая.
Арах валялся на соседней кровати.
— Клянусь, позже я вернусь и сожгу эту дыру, нэк, — пробормотал он, яростно расчёсывая предплечье.
Старик завёл нас считай что в самое сердце трущоб. Номер способный вместить четверых обошёлся нам всего в один медяк. И неспроста, учитывая количество блох и клопов, живущих в каждой кровати, это нам должны были платить за постой в таком месте.
Потому я решил, что стоит хорошенько напиться, иначе из-за зудящих укусов и непрекращающегося нытья Араха не смогу уснуть и придётся страдать пока не вернётся наставник. Он-то наверняка не забудет прикупить нужных трав, чтобы богомерзкие кровососы если не передохли, то хотя бы не беспокоили нас до утра. Вот только дожидаясь его, можно запросто с ума сойти.
Потому было решено купить пива, кислый запах которого сквозь щели в полу проникал даже сюда на второй этаж. Уж не знаю из чего варят это пойло, но видать это необходимый минимум для выживания в этом месте.
Оставаться в номере у меня не было никаких сил.
— Схожу вниз, — сказал я, поднимаясь.
— Учитель же велел…
— Я за пивом.
— Тогда и мне возьми, нэк, — быстро смекнул гоблин. — И пожрать чего к пиву тоже не забудь.
Стоило мне спуститься на первый этаж таверны, в которой мы остановились и всё завертелось.
Длинный зал с закопченным потолком встретил меня пьяным гулом голосов немногочисленных посетителей. Похоже, некоторые из них за этими же столами и заночуют.
Я подошёл к стойке.
— Хозяин, мне две кварты тёмного эля.
Заведовал тут довольно крупный, небритый мужик в кожаном фартуке. Такой мог запросто собственноручно выставить проблемного клиента за дверь без лишних разговоров.
— Так мош-шет и нас-с угос-стишь? — справа от меня на стойку облокотилась змеелюдка.
В целом — красивая женщина. Это можно признать без всяких скидок на предубеждения. Тонкие черты лица, чуть раскосые глаза с угольными стрелками, уходящими к вискам, алые губы с парой удлинённых клыков, которые не портили впечатление, а странным образом дополняли его. Там, где кожа переходила в чешую, на висках, вдоль шеи и на запястьях, переход был почти незаметным, как тонкая работа ювелира.
— Не сегодня, — впрочем, я, несмотря что самый обычный человек, уже довольно немало пожил среди самых разных тварей, потому образ незнакомки, несмотря на притягательность, ровным счётом не произвёл на меня особого впечатления.
— Найя, впервые вижу, чтобы кто-то тебе отказал, — к змеелюдке подошла девушка. — Стареешь, подруга.
Эта была человеком. Невысокая, светловолосая, с той особой невинностью во взгляде, что вмиг располагает к себе.
— Нарываеш-шся? — змеелюдка наиграно оскалилась.
Хозяин ночлежки недовольно глянул на девушек, но вмешиваться не стал.
— Тёмного нет, — заявил он мне, вытирая руки о передник фартука.