— Прости… — из глаз Адалинды покатились слёзы, прокладывая влажные дорожки по напудренным щекам. — Что бы я тебе ни сделала… что бы тогда ни произошло… прости. Пожалуйста, пощади!
— Не реви, — я снова её встряхнул. — Сказал же, что не трону, если не станешь чудить. Твоя жизнь в обмен на информацию — честная, а главное, с учётом всех обстоятельств, это очень щедрая с моей стороны сделка.
— Я всё расскажу. Всё, что знаю, клянусь!
— Хорошо. Тогда начни с самого интересного, как именно ты выжила?
— Выжила? — она захлопала ресницами, изображая искреннее непонимание.
— Да. Каким таким чудом эльфы тебя пощадили?
— Ты… ты… — и вот в этот миг до неё, наконец, дошло.
Она меня узнала и, судя по перекошенному лицу, осознала что сегодняшний день, без всяких сомнений худший в её никчёмной жизни. И, скорее всего, он же окажется для неё последним.
— Я, — подтвердил я её догадку, криво улыбаясь ей прямо в лицо.
— Ты… из Зергшама… — выдохнула она, и в этом шёпоте было столько ужаса, словно она увидела ожившего мертвеца.
— Совсем жить надоело? — я едва заметно довернул нож, ровно настолько, чтобы не прирезать эту дрянь раньше времени и ощутимо надавил лезвием на гортань.
Девушка захрипела, не в силах сделать даже крошечный вдох. Глаза её начали наливаться кровью.
Адалинда была женщиной Сторна, который сперва пообещал нам с братом свободу, а после хладнокровно предал.
Эта девка была там, за стеной Зергшама, когда контрабандисты провели нас через вонючие канализационные тоннели во внутренние земли. Я запомнил как она улыбалась, наблюдая как нас заковывают в кандалы.
Но куда сильнее мне запомнилось как, прежде чем я успел проклясть её и выродков, предавших нас, эльфы пленили и их самих. О да, крики её любовника и зарёванное лицо этой суки в тот короткий миг подарили мне удовольствие.
Потому, наверное, я и не узнал её сразу при встрече. Для меня эта девица была уже давно мертва. Как и все остальные. Потому её облик оказался вычеркнут из памяти.
Но вот эта тварь стоит прямо передо мной. Я чувствую тепло её кожи, ощущаю мелкую дрожь, пробегающую по телу и вдыхаю приятный сладковато-пряный аромат духов.
В то, что она сумела сбежать я бы не поверил ни при каких обстоятельствах. Из лап остроухих ублюдков не сумели вырваться даже те из наших парней, что даже без сциллы, благодаря одной лишь ловкости и смекалке, имели все шансы освежевать орка в схватке один на один.
— Всё на что ты способна — это торговать собой. Вот только для эльфов ты не красивее обычной свиньи. Так что вряд ли тебе предоставился шанс раздвинуть перед одним из них ноги в обмен на свободу. Потому повторю свой вопрос. Почему тебя пощадили?
— Сторн… — выдавила она из себя. — Он договорился.
Я улыбнулся.
Спрашивать о сути договора не имело смысла. И без того становилось очевидно, что именно выродок предложил эльфам. Он обещал им новую поставку рабов.
Адалинда прочла в моём взгляде нечто неотвратимое, что все её мысли юлить мгновенно испарились. Она заговорила быстро, захлёбываясь словами, стараясь вывалить как можно больше информации, пока мой нож не закончил этот разговор.
— Мы больше никого… клянусь всеми забытыми богами, ни единой души! — её голос сорвался на хрип, когда я чуть сильнее вжал сталь в шею.
— И что же, выходит, вас просто так отпустили? Решили проявить милосердие к паре никчёмных контрабандистов? — я недобро прищурился. — Я, по-твоему, совсем дурак, который из ума выжил, Адалинда?
— Нет, Сторн наобещал им привести много новых рабов, но как только эльфы ушли…
— Эльфы не настолько глупы, чтобы просто поверить на слово человеку, — отрезал я с нарастающим раздражением.
— Остался чародей, — прошептала она, едва шевеля губами. — Альвэ в изумрудных одеждах. Он должен был проследить, чтобы мы не нарушили данное слово. Когда отряд остроухих ушёл и мы остались с ним наедине… Сторн рискнул. Он предложил ему новую сделку. Он обещал отвести эльфа к своему тайнику, где была спрятана одна редкая руна.
— Руна? — я непроизвольно ослабил хватку, удивлённо приподняв бровь.
— Да, руна… — она закивала.
— Если ты сейчас выдумываешь сказку, чтобы прожить ещё одну лишнюю минуту, я точно отрежу тебе твой паршивый язык.
— Я не вру! Клянусь кровью! — её глаза лихорадочно блестели.
— Откуда у мелкой сошки вроде Сторна могла взяться руна?
— Я не знаю, откуда он её взял! — почти выкрикнула она, тут же сжавшись. — Он никогда не говорил. Просто сказал, что у него имеется некая страховка на крайний случай. Видимо речь шла про руну.
Я молчал, глядя в её перепуганное лицо.