Однако настоящей причиной моей осторожности было то, что орк прекрасно подходил на роль козла отпущения. Он как раз так удачно и вовремя испачкался в свежей крови, пока проверял его пульс. О таком подарке судьбы я не мог и мечтать.
Но чтобы мой план сработал и стража поверила в эту инсценировку, серокожий здоровяк должен был остаться в живых.
Вот только у орка имелись свои собственные мысли на этот счёт.
Глава 10
Связанные руки слегка затекли.
Я поёрзал на жёстком стуле, выставленном аккурат в центре небольшого зала. Рядом находился точно такой же, и оба они, словно мишени, располагались внутри очерченных на полу кругов диаметром всего в несколько шагов.
Моим соседом оказался недавний сокамерник — всё тот же угрюмый орк. В отличие от меня, этот сидел тише воды и даже не пытался осмотреться. Из-за его безмятежности складывалось впечатление, что ему вообще плевать на происходящее.
Внутри помещения явно хватало присутствующих, но разглядеть я мог только своего соседа. Остальные фигуры находились вокруг нас на самом периметре восприятия и тонули в плотном полумраке, выдавая себя лишь неразборчивым шёпотом и шорохом одежды.
Молчание затягивалось, и это начало меня раздражать.
— Может, и мне кто-нибудь объяснит, что здесь происходит? — громко прокашлялся я, пытаясь привлечь к себе внимание. — Насколько могу судить, в «этом чём-то», что вы затеяли, чем бы оно ни было, мне отведена как минимум одна из ключевых ролей. Не хотелось бы отыгрывать её вслепую.
Так-то я прекрасно понимал, что это если и не полноценный суд, то некий его аналог. Само собой, иначе и быть не могло, учитывая, что стража застала меня сцепившегося с орком, при том, что в соседней камере и частично в нашей находился труп гнома.
Но хотелось внести немного ясности.
Складки полумрака шевельнулись, и размытый силуэт начал обретать знакомые очертания. Шелест когтей по каменному полу выдал визитёра раньше, чем его фигура полностью соткалась из тени.
Крысолюд Морвик остановился ровно на границе очерченного мелом круга, в котором я находился. В тусклом свете факелов его серая шерсть казалась грязной, а бусины глаз лихорадочно поблёскивали.
— Ты слишком наглый, — процедил он, указав на меня пальцем с длинным когтем.
— Уж какой есть, — улыбнулся я.
— Один из вас, — Морвик медленно перевёл взгляд с меня на скованного орка, — повинен в смерти Валлака Дар-Дар’Ула. И мы собрались в этом подземелье лишь для того, чтобы установить истину. Не сомневайтесь, уже к сегодняшнему закату голова одного из вас окажется на ржавой пике у городских ворот. Жаль, что не обе.
— Кровожадный нам достался судья, — негромко заметил я, хмыкнув.
— Я не судья, — брезгливо отмахнулся Морвик, обнажив жёлтые резцы.
Не промолвив больше ни слова, он круто развернулся и снова канул в темноту, туда, где замерли силуэты загадочных наблюдателей.
Ожидание тянулось томительно. Прошло не более четверти часа, когда шорох когтей повторился, и крысолюд вновь остановился том же самом месте напротив меня.
— По закону Со́льга мы обязаны пригласить для защиты подсудимого его доверенное лицо, а также представителя внутригородского анклава, — заговорил он, и его сиплый голос теперь сочился едва скрываемым нежным ядом. — Но гоблин, что назвался твоим наставником… нам не удалось его отыскать. Оказалось, почтенный мастер вместе со своим вторым учеником покинул таверну в ту же самую ночь, как тебя скрутила стража. Какое досадное совпадение.
Вот в этом я ни капли не удивлён.
— Можешь либо сказать где его искать, — продолжал крысолюд, — либо получишь поддержку только от представителя своего анклава.
— Не имею ни малейшего понятия где сейчас находится учитель. Бордели все проверили? Вы не смотрите, что он с виду дряхлый старик. Шаманы они…
Зуг’Гал вряд ли одобрил бы то, в каком тоне я разговаривал с Морвиком. Старик всегда учил, что нужно кланяться сильным и кусать их исподтишка.
«Если можешь убить — убей, если не можешь…» — так он говорил.
Но старого пройдохи здесь не было, выпутываться из петли мне приходилось в одиночку, а потому я не счёл нужным кормить этого надсмотрщика своим страхом. Звери чуют его слишком хорошо.
К тому же я прекрасно понимал, где нахожусь.
Несомненное и, пожалуй, огромнейшее преимущество Сольга перед другими вольными городами заключалось в поразительной многогранности его системы управления. Ирония судьбы в том, что правосудие в городе, который веками строился изгнанниками, ворами и беглыми убийцами, не являлось пустой формальностью. На этом здесь был выстроен хрупкий баланс сил власти.