Но если всё настолько просто, то… почему мы вообще здесь сидим? Разве это не очевидно и всем остальным судьям в ложе?
Для чего совету рас устраивать этот фарс на дне каменного колодца, привлекать Высший надзор других фракций, если вина орка понятна любому дураку с первого взгляда?
Ответ мог быть только один, и он мне очень не нравился. В этом деле имелось двойное дно, о котором я ранее не догадывался.
В горле мгновенно пересохло.
Конечная цель этого судилища оставалась неизвестна, но, кажется, о сути промежуточного этапа я только что догадался. Похоже, мне предстояло стать разменной монетой в чужих политических игрищах. Может и не станут гномы убивать Гуларда. Вместо этого за спинами остальных городских фракций напомнят оркам, что за ними числится долг крови и при этом они оказали серокожим услугу и спасли их сородича от неминуемой смерти.
Оркский анклав получит обратно своего бойца и сохранит лицо, гномы обретут мощный рычаг давления на пепельнокожих соседей, а представитель моего собственного анклава… Что ж, этот напыщенный индюк в камзоле плевать хотел на жизнь пришлого незнакомца.
Все оставались в выигрыше. Кроме меня.
Впервые я искренне пожалел, что старик Зуг’Гал не сидит сейчас на соседнем жёстком стуле, не кривит свою зелёную морду и не шепчет мне на ухо язвительные издёвки, комментируя творящийся вокруг фарс. В его арсенале наверняка нашлась бы парочка грязных гоблинских трюков на такой случай.
Глубокий вдох.
И медленный, успокаивающий выдох.
Я прикрыл глаза и попытался представить, что сказал бы старик:
«Думай, Менос, думай. Безвыходных ситуаций не существует, нэк. Выхода нет лишь в том случае, если ты сам опустил руки и не пытаешься его найти».
Если гномы решили использовать смерть одного из них, чтобы избавиться от меня и заодно заключить тайный союз, значит, мне нужно лишить их самой возможности договориться. Разрушить этот хрупкий мостик взаимовыгоды до того, как они успеют по нему пройти.
— Спасибо, учитель, — не дав себе провалиться в панику, я, кажется, нашёл для себя лазейку.
Я вновь будто оказался на пиру, устроенном кланом Тлеющего черепа.
Глава 11
Истории свойственно повторяться.
Разве что на этот раз не орки главные злодеи. Потому как их тоже пытались сыграть втёмную. Но для меня это ровным счётом ничего не меняло.
Гномы решили, что человека можно так просто устранить, а заодно и получить с того неплохие дивиденды в виде задолжавших им орков. Что ж… пусть попробуют.
— Это орк с ним о чём-то заговорил. Слово за слово, и беседа переросла в спор. Точно такой же, как у этих минуту назад, — указываю рукой на представителей орков и гномов, — в общем, они сошлись у самой решётки и принялись орать друг на друга.
Я замолчал, наблюдая за реакцией фракций на мои слова.
— Чего ты ждёшь? Продолжай, говори, что было дальше, — не выдержал крысолюд.
— А дальше гном рассмеялся, — я выдержал небольшую паузу. — Сказал, мол, прав был его дед, и орки — это те же овцы, такое же безмозглое стадо. Вот только с овец хоть прок есть — шерсть да мясо, а с грязнокожих ублюдков… да-да, он именно так и выразился, грязнокожих ублюдков, — я спокойно выдержал полный ярости взгляд старшего орка. — Толку с них никакого. Разве что на ремни пустить или на портянки, да и то бестолку.
Гулард с рыком вскочил со стула и рванулся ко мне, но с размаху врезался в невидимый барьер, проходящий точно по начерченной на полу линии круга. В воздухе полыхнули искры.
— Человек врать! — взревел он от бессильной злобы, тяжело дыша.
Мне показалось, что на губах Морвика промелькнула едва заметная улыбка. Перед зверолюдом мгновенно соткалась сияющая сцилла, и в тот же миг с его когтистой лапы сорвался фиолетовый сгусток, формой напоминающий толстую гусеницу.
Магическая атака беспрепятственно пересекла границу барьера и впилась в грудь Гуларда. Рунная техника размером с половину ладони обладала чудовищной силой. После удара массивного серокожего подбросило на пару локтей вверх и буквально впечатало в купол барьера. Орк на мгновение завис в воздухе, словно пригвождённый к невидимой стене, а затем рухнул на пол.
Страж развеял сциллу и подошёл к орку.
— Ещё раз заговоришь без дозволения и я заткну тебе рот грязной тряпкой, — обратился он к пытавшемуся оклематься Гуларду сквозь магический барьер.
Я про себя усмехнулся и порадовался, что не обладаю столь же вспыльчивым нравом.