Наконец даже эта часть города начала засыпать.
Ко времени, когда Полуухий достал из-за пазухи связку подготовленных отмычек и присел около массивной дубовой двери, свет во всём доме братьев горел лишь в одном-единственном окне на верхнем этаже. Нам повезло, их немногочисленные приятели и собутыльники разошлись по домам около получаса назад.
В переулке больше не оставалось свидетелей.
Около минуты слышалось лишь тихое сопение Полуухого, пока наконец не раздался едва слышный щелчок — замок поддался.
Переступив порог, мы окунулись в кромешную темноту чужого жилища. Проникновение прошло безупречно, но стоило нам начать медленно подниматься на второй этаж, как изрядно прогнившая деревянная лестница начала издавать скрипы, казалось, даже от самого нашего дыхания. Каждый шаг давался с трудом. Приходилось переносить вес тела, замирая на узких ступенях.
Оказавшись прямо у заветной двери, из-под которой пробивалась тонкая полоса жёлтого света, я замер и прислушался. Сквозь толстую древесину доносилось неразборчивое бормотание и грузные шаги. Оба брата находились внутри, прямо за дверью, совершенно не подозревая о гостях.
Короткий кивок Араху, и в то же мгновение я зачерпнул стихию «тени». Она послушно отозвалась, скользнув от груди к рукам и ногам, даруя им противоестественную лёгкость.
Гоблин резко распахнул дверь, и я вихрем ворвался в проход.
Старые половицы лишь жалобно скрипнули от моего яростного рывка. Скорость была такой, что Арди, младший из братьев, даже не успел повернуться. Я сходу, на лету врезался в него плечом, впечатывая его тушу в стену так, что из его лёгких со свистом вылетел весь воздух. Ещё один удар сердца, короткий замах, и мой кулак, усиленный «тенью», вошёл точно в живот Сторна.
Оба брата кулями повалились на пол. Они корчились у моих ног, задыхаясь, судорожно кашляя и тщетно пытаясь выдавить из себя хотя бы единый членораздельный звук. Эффект неожиданности сработал.
Правда, триумф длился недолго.
Едва братья затихли, я сам, пошатываясь, тяжело опустился в стоявшее у стены кресло. Сердце бешено колотилось, а в мышцах разлилась свинцовая тяжесть. Перестарался. Из-за клокочущей внутри жажды мести я знатно переборщил с силой и выплеснул из источника гораздо больше стихии, чем требовалось для обычного броска. Повезло, что расплата пришла не мгновенно. Сейчас обе ноги от щиколоток до бёдер свело такой сильной судорогой, что я на несколько мгновений застыл, стиснув зубы от жгучей боли и не в силах даже пошевелить пальцами.
— Ты в порядке, нэк? — Арах обеспокоенно зыркнул на меня, заметив, как я застыл в кресле.
— Да, — процедил я сквозь плотно сжатые зубы, изо всех сил стараясь не выдать жгучую боль в сведённых судорогой ногах, и коротко кивнул на распластанных по полу братьев. — Ими лучше займись. Пока в себя не пришли.
Гоблин спорить не стал. Полуухий прекрасно понимал, что каждая секунда сейчас на счету.
Он скользнул вперёд, на ходу выуживая из подсумка заготовленные склянки с дурманящим варевом.
Арах присел сперва около хрипящего Сторна, бесцеремонно схватил его за подбородок, заставив запрокинуть голову, и быстро влил тому в глотку содержимое первого небольшого флакона. Парень судорожно сглотнул, даже не успев сообразить, что его опоили.
Затем сразу же настал черёд Арди. Тот всё видел и даже было дёрнулся в слабой попытке отползти, но Арах навалился сверху и без труда заставил осушить вторую дозу.
Вот и всё.
На ближайшие пять-шесть часов эта парочка была обречена на участь безвольных овощей. Снадобье действовало безотказно. Теперь они не смогут ни закричать, ни позвать на помощь, ни даже просто пошевелить пальцем.
Гоблин, тихо ворча под нос, принялся одного за другим перетаскивать обмякшие тела пленников вниз, в подвальные помещения. Я же тем временем погасил масляную лампу, погрузив комнату во мрак, и подошёл к окну. Всего пары минут пристального наблюдения за спящим переулком хватило, чтобы окончательно убедиться, что штурм прошёл чисто.
Никто ничего не видел и не слышал, а значит, можно было не опасаться, что в самый ответственный момент нам кто-то помешает.
Спустившись вслед за Арахом, мы заперли подвальную дверь и организовали нормальное освещение, зажёгши несколько настенных факелов.
Братьев усадили прямо на земляной пол, привалив спинами к каменной кладке стены, рядышком друг с другом. Чтобы они смогли как можно лучше, во всех деталях рассмотреть моё лицо, я взял со стола старую лампадку с тускло мерцающей свечой и присел на корточки всего в одном шаге перед ними.