Гоблин, смешно переваливаясь от сытости, уковылял вверх по лестнице, гулко топая по ступеням. Сверху донёсся плеск воды из ведра. Арах смывал с себя следы пиршества.
Я же неторопливо подошёл к стене и вновь присел на корточки прямо перед братьями, поставив лампадку между нами. На её дрожащее пламя тут же прилетел блёклый мотылёк.
Братья выглядели так, словно за последний час каждый из них умудрился постареть на добрую пару десятков лет.
Сторн так и вовсе теперь походил на дряхлого старика. Наблюдая за жуткими страданиями своего брата и будучи не в силах шевельнуть даже пальцем, чтобы помочь или закрыть глаза, он выплакал абсолютно все слёзы. Его веки опухли и покраснели, а лицо страшно осунулось, обтянуло скулы и приобрело землистый оттенок — точь-в-точь как у покойника.
Арди, вопреки всему, всё ещё дышал, хоть его дыхание и напоминало рваный хрип загнанной лошади. Его взгляд, мутный и полубессознательный, был намертво прикован к ноге. Он с неверящим удивлением пялился на то кровавое месиво, что осталось от его правой ноги.
Снадобье Полуухого по-прежнему удерживало его сердце от остановки, а сознание от спасительного обморока, заставляя мозг по кругу прокручивать каждый миг произошедшего.
— Я прекрасно знаю всё, о чём ты сейчас думаешь, — негромко обратился я к Сторну, поймав его блуждающий взгляд. — Твоими личными стараниями я сам прошёл через точно такой же ад. Так что поверь мне, тварь… Я слишком хорошо знаю, каково тебе сейчас.
Сторн едва заметно дёрнул подбородком.
— Ты думаешь, что это несправедливо, — продолжал я, задумчиво разглядывая кружащего над свечой мотылька. — Но мир устроен чуть сложнее, Сторн. Тень всегда возвращается к тому, кто её отбросил. И сейчас твоя тень пришла забрать долг.
Сверху раздался грохот.
Арах столкнул по лестнице огромную деревянную бочку из-под засолки. Долгая ночь медленно, но верно близилась к своему логическому финалу.
— Видишь ли, Сторн, эльфы на поверку оказались вовсе не такими уж превосходными лучниками, как о них принято думать. Те ублюдки, которым ты нас с братом продал, всадили в меня целых три стрелы. Считали, что этого с лихвой хватит, но я всё равно выжил. Не без помощи гоблинов, конечно, но это уже несущественные детали. Главное, что я жив, а вы с братом сегодня умрёте.
Я сделал короткую паузу, давая переварить услышанное, и чуть наклонился вперёд:
— Адалинда, кстати, уже отправилась на суд предков. О, по глазам вижу… ты уже слышал эту новость. Что ж, не переживай так сильно, вы очень скоро с ней встретитесь.
Пока я продолжал говорить Арах подкатил бочку поближе и принялся наполнять её водой. Наконец, вылив последнее ведро, Полуухий утёр вспотевший лоб:
— Всё, у меня всё готово, нэк, — ухмыльнулся он, вытаскивая из набедренной сумки две пузатые бутыли из тёмного толстого стекла.
— Хорошо. Но прежде я хочу с ним поговорить, — кивком я указал на старшего.
— Только поговорить? — Арах озадаченно почесал затылок. — Тогда нужно его сначала связать, нэк. Противоядие очень быстро отменит парализующий эффект. Кажется, я видел там, наверху добротную пеньковую верёвку, могу принести…
— Не волнуйся, верёвка не понадобится, — я едва заметно улыбнулся и опустил взгляд на серую тряпицу, где всё ещё лежал нож для разделки дичи.
Я взял его в руку и быстрым движением полоснул Сторна сперва по подколенным сухожилиям, а затем, перехватив нож удобнее, вскрыл запястья, аккуратно подрезая связки на обеих руках.
— Верёвка — это лишняя трата времени, — спокойно пояснил я гоблину, вытирая окровавленное лезвие. — К тому же я не собираюсь им врать, будто у них есть хоть какой-то призрачный шанс выжить.
Арах подошёл к парню и заставил его проглотить содержимое маленького пузырька с мутной желтоватой жидкостью.
Тело Сторна судорожно выгнулось, по жилам побежал исцеляющий жар, возвращая чувствительность, и мертвенное оцепенение спало. В жалкой попытке броситься на меня, он всего лишь неуклюже завалился набок.
— Будь ты проклят, мразь! Выродок! Тварь! — первым делом бешено закричал Сторн, как только к нему вернулся голос.
Несколько минут я молча, с ледяным равнодушием выслушивал бесконечный поток ругани и проклятий. Это была естественная реакция смертника.
— Всё сказал? Излил душу? — тихо спросил я, когда он наконец замолчал, судорожно ловя ртом воздух и хрипя от бессилия. — А теперь слушай меня очень внимательно, Сторн. Слушай так, словно от этого зависит твоё спасение. Я дважды повторять не стану, и если ты решишь поиграть в гордость, то в последующих страданиях твоего брата снова будешь виноват только ты один.