— Проходите, нэк, — бросил старик, отступая на шаг вглубь комнаты. — И дверь за собой прикройте.
Он бы и рад прогнать этих двоих, но становиться изгоем в его планы не входило. Можно, конечно, прикончить их, но сперва нужно узнать чего им вообще понадобилось, иначе устанешь избавляться от трупов новых посланников.
Глава 24
— Не прекратишь пялиться, клыки повырываю! — рыкнул Зуг’Гал, и в его голосе прорезалась сталь.
Старый шаман впервые столкнулся со столь наглым, вызывающим разглядыванием его неродной ноги. Он уже давно привык, что все без исключения открывают рты от изумления и разглядывают его копыто. Но обычно это делали тайком, пряча глаза и опасаясь гнева старого мастера.
А чтобы вот так открыто, внаглую, буравить взглядом его увечье, да ещё и скривить при этом такую кислую и брезгливую мину — это переходило все границы. Зуг’Гал даже сам на миг опустил взгляд на свою ногу, дабы убедиться, что та всё ещё на месте и не обратилась в какую-нибудь ядовитую змею.
Орк, на удивление, послушно отвернулся, но старику это не добавило спокойствия.
— Переходи к сути, малец! — посмотрел старик гоблина, полностью игнорируя недовольное сопение серокожего.
Присутствие этой странной парочки в столь поздний час его очень сильно нервировало. Зуг’Гал не показывал виду, но внутри него росло беспокойство. Ему вдруг подумалось, что причина их визита могла быть напрямую связана с поспешным исходом самого шамана и его учеников из лагеря Ковенанта. То, что до вольного Сольга до сих пор не добрались никакие дурные вести про их внезапное бегство, вовсе не означало, что ублюдки из клана Тлеющего черепа не донесли о случившемся самому сотнику Тьяа Ан.
Если всё именно так и если Ковенант пришёл по его душу, то…
«Нет!» — мысленно одёрнул себя Зуг’Гал, обрубая панические мысли на корню.
Тогда к ним точно не послали бы этих двух смертников. Каким бы циничным ни был великий сотник, он должен прекрасно понимать, что для пленения или ликвидации шамана со сциллой о шести орбитах и парой обученных учеников нужен кто-то в разы сильнее, чем один тупоголовый рубака и языкастый гоблин.
Так-то молодой орк, судя по бугрящимся мышцам и шрамам, был весьма силён. Да, в обычном бою он мог бы стать серьёзной угрозой, но куда ему против рунной магии высших порядков?
Даже если его перед отправкой с ног до головы увешали защитными артефактами, это ему не сильно поможет. Артефакт — вещь, несомненно, хорошая, но против высокоранговой сциллы, напитанной отчаянным желанием хозяина выжить, ни одной побрякушке не выстоять.
А что касается Эрвина — того при желании вообще можно было одним ударом кулака пришибить. Самый обычный, что ни на есть, гоблин с тщедушным тельцем и полным отсутствием хоть какого-то намёка на наличие даже спящего рунного сердца. Обычный вестник, умеющий лишь складно чесать языком.
— Слушаю тебя, нэк, — старик скрестил руки на груди, ожидая, что скажет этот мелкий проныра.
— Будить! — орк кивнул на кровати, где лежали парни.
— Ирг прав, я думаю, что будет лучше разбудить ваших учеников, чтобы они тоже выслушали меня. Тогда позже не придётся повторять всё по новой.
— Это лишнее, — сухо отмахнулся шаман. — Пусть спят, они очень устали и к тому же приболели, нэк.
Эрвин недоверчиво прищурился и шумно шмыгнул носом. Зуг’Гал сразу понял — молодой гоблин принюхивался. Впрочем, оно и не удивительно. На дурака этот вестник точно не похож, а потому наверняка догадался, что Менос и Арах не просто видят сны.
Стоило лишь глянуть на их абсолютно неподвижные, словно деревянные тела. Если бы не едва уловимое дыхание, парней легко можно было принять за мертвецов. Да и Менос, закованный в кандалы наводил на всякие странные мысли. Старик, разумеется, сразу же приглушил свет лампы, чтобы детали не так сильно бросались в глаза, но зрение гоблина куда острее чем у орка и полумрак ему нипочём.
Ну да не суть.
Скрывать очевидное шаман не собирался, но и пускаться в пространные объяснения о Чертогах разума и Теневом Монархе перед чужаками не станет.
— Как скажете, — учтиво склонил голову Эрвин, решив не лезть в чужие дела, и наконец приступил к рассказу.
Опасения Зуг’Гала, к его облегчению, оказались напрасны. Никто их ни в чём не обвинял, дезертирами не клеймил и разыскивать не планировал. Но первоначальное облегчение старика слишком быстро сменилось иной тревогой.
Оказалось, что многотысячные, казавшиеся несокрушимыми силы Ковенанта, задействованные в Великой чистке, были наголову разбиты. О том, чтобы когда-нибудь ранее случалось нечто подобное во время священных походов против Скверны, старый гоблин за всю свою долгую жизнь никогда не слышал.