Впрочем, ничего удивительного. Из гоблинов Арах ненавидел меня, наверное, сильнее всех.
Его грызла обида, что Зуг’Гал взял в ученики человека, лишив его статуса единственного наследника знаний. Но еще невыносимее для него была история его прозвища. Ведь именно по моей вине он стал Полуухим. Тогда, в теневом измерении, до того как шаман с охотниками смогли меня скрутить, я успел узнать, каковы гоблины на вкус. Я буквально сожрал половину уха Араха.
— Займись им, нэк, — бросил старик, поднимаясь на ноги и уступая молодому гоблину место возле меня.
Мои успехи Арах всегда воспринимал как личную трагедию, будто его самого в этот момент скальпировали ржавым ножом. Зато мои неудачи дарили ему искреннее удовольствие.
Именно поэтому сейчас он застыл в растерянности, не зная, как реагировать на приказ наставника.
С одной стороны, его вынуждали собственными руками помогать ненавистному врагу. С другой, тяжесть моих ран сулила ему немалую выгоду. Исцеление столь серьезных увечий гарантировало мощный рывок в развитии его дара. Лучших результатов можно достичь только используя руны или их осколки на поле боя, рискуя в любой момент погибнуть.
Я тоже не спешил радоваться такой «помощи». Что мог сделать этот недоучка? Арах пробудил свое сердце всего шесть лун назад и до сих пор полностью не развил даже первую, самую слабую рунную орбиту. Его жалкие способности не шли ни в какое сравнение с мощью учителя, чьё ядро окружали шесть полноценных сформированных орбит.
И всё же, даже лечение Араха это лучше, чем ничего. Очевидно ведь, старый гоблин не собирался тратить свою энергию, решив преподать мне очередной жестокий урок.
Полуухий молча проводил взглядом учителя. Стоило тяжёлому пологу шатра сомкнуться за спиной Зуг’Гала, как Арах сразу же обернулся ко мне и хищно оскалился.
— Будет больно, — гоблин даже не пытался скрывать своего злорадства. — Очень больно, нэк. Гарантирую.
— Тогда тебе тоже будет больно, нэк, — передразнил я его, копируя их гортанную речь.
— Что ты можешь в таком состоянии? — злобно щёлкнул он клыками.
Я осторожно пошевелил пальцами ног и, стиснув зубы, несколько раз сжал кулаки. Тело послушалось, но тут же отплатило резкой вспышкой боли. Дым от целебных трав лишь заглушал её остроту.
Старый лис всё просчитал. Он устранил самые страшные повреждения и вернул мне способность двигаться, но намеренно оставил тело слабым. Видимо, сохранил мой «запас прочности» на минимуме, на случай, если сущность всё же вырвется. Чтобы, если придётся меня убивать, я не смог оказать особого сопротивления.
— Лучше подумай… — я медленно поднял взгляд. — Почему старик до сих пор только подлатал меня, чтоб кровью не истёк, но не лечил.
Арах уже готовил колкость, но слова застряли в горле, и в жёлтых глазах вспыхнул ужас. Понимание промелькнуло в его взгляде, вызвав кошмарные воспоминания. Рука непроизвольно коснулась обрубка уха. Он понял, о чём я говорю.
Гоблин рефлекторно отступил к пологу шатра, нервно озираясь.
— Печать, нэк! — прошипел он, словно проклиная. — Старик проверял печать! Он смотрел на зверя внутри тебя, нэк!
— Тише ты! — не хватало, чтобы трусливый визг гоблина услышали снаружи.
— Но… — от былого превосходства гоблина не осталось и следа. Он ссутулился и поджал опустившиеся уши. — У меня нет полноценных рун, нэк. Даже если израсходовать все мои осколки первой орбиты этого слишком мало, чтобы поставить тебя на ноги, нэк. Необходимы дополнительные целебные средства.
Гоблин обвёл взглядом шатёр шамана.
Логово Зуг’Гала разительно отличалось от привычных гоблинских шатров. Главным отличием были трофеи. Точнее, их полное отсутствие. Вместо отрубленных голов и выбеленных черепов обитель шамана полнилась сушеными тушками всякой мелочи. Под потолком гроздьями свисали грызуны всех мастей и ящерицы, сплетенные хвостами в жутковатые гирлянды. Компанию им составляли разнообразные летучие и плавающие твари, а о коллекции жуков лучше было и вовсе не вспоминать.
Рунная магия не всесильна даже на средних орбитах. На Первой её сила удручающе мала. Если не хочу проваляться в постели долгие месяцы, без мерзостных снадобий не обойтись. Настойки из паучьих лапок, вытяжки из глаз летучих мышей и прочая алхимическая дрянь, помимо спасительного исцеления, несли массу мучительных ощущений.
Но теперь, немного припугнув Араха, я мог не опасаться, что гоблин рискнет насолить мне, занимаясь лечением спустя рукава или добавив в лекарства что-то сверх меры.