Тяжелый полог шатра резко приподнялся с внешней стороны.
В проем, сгорбившись, чтобы не задевать потолок, протиснулась огромная серокожая фигура. Неожиданный гость сгибался едва ли не пополам, чтобы поместиться в проходе, но даже так был выше самого рослого орка на целую голову.
На его фоне старый Зуг’Гал казался юнцом.
Густая седая борода, заплетенная в косу, едва не волочилась по земле. Жёлтые, испещренные трещинами клыки превратились в настоящие серпы, длиной в ладонь. Серый торс и массивные руки бугрились жгутами стальных мышц.
Старый орк пренебрежительно мазнул взглядом по остолбеневшему от страха Араху.
— Я забирать человек, — произнес он тоном не терпящим возражений.
Глава 3
Орк опирался на посох с навершием в виде обуглившегося человеческого черепа.
От него пахло горечью дыма и свежими травами, а ещё смертью, точь-в-точь как от учителя. Кожаные мешочки на поясе, костяные ожерелья и ритуальные татуировки окончательно развеяли любые сомнения. Передо мной стоял шаман.
Его белесые зрачки вспыхнули влажным ртутным блеском. Метка каждого, кто пробудил своё рунное сердце. Как и у учителя, у Араха и у меня. Наши глаза отражают свет всегда. В любое время суток. Даже когда его ничтожно мало, например, в глубоких сумерках или в пасмурный и дождливый день.
Разница лишь в том, что я научился гасить это сияние «тенью», чтобы скрыть, что я пробужденный. Учитель называл мою способность уникальной. Возможность использовать дар родной стихии, без «костыля» в виде сциллы.
Арах, судя по всему, тоже заметил этот отблеск. Иначе он давно бы поднял шум, увидев чужака.
Но самое сильное впечатление произвела спина орка. Стоило ему полностью войти в шатёр, как она открылась во всей красе.
Её покрывали несколько десятков, больших и маленьких, чёрно-белых грибов. Они произрастали прямо из кожи шамана.
В несколько шагов орк оказался возле моего настила. Его пальцы сомкнулись вокруг моей шеи. Мир резко качнулся, и я взмыл в воздух. Шаман с лёгкостью удерживал меня над землёй, словно тряпичную куклу.
Инстинктивно я вцепился обеими руками в его каменное запястье, стараясь хоть немного подтянуться и ослабить удавку. Мышцы дрожали от напряжения и боли, но я не разжимал пальцев.
Я молчал и даже не пытался сопротивляться, чувствуя, как сковывает страх. Убить меня ему ничего не стоило. С его чудовищной силой это было не сложнее, чем раздавить муравья, и эта мысль заставляла моё сердце биться быстрее.
Неожиданно за спиной шамана раздался звон разбитого стекла.
— Ой, — Арах скорчил виноватое и испуганное лицо.
Полуухий не мог открыто выступить против столь могущественного противника, но и не собирался позволять наглому орку безнаказанно хозяйничать в доме учителя Зуг’Гала.
Он решил притвориться криворуким болваном и «случайно» разбил под ногами шамана стеклянную банку, полную перечных пчёл.
А то, что я тоже попаду под удар, это лишь приятный бонус для подлого гоблина.
Однако стоило пчёлам начать гудеть, как в воздухе соткалась сцилла шамана. И в тот же миг грибы на спине орка дружно «выдохнули» густые облака чёрных спор. Те волной разошлись во все стороны.
Ещё мгновение и пчёлы осыпались, будто их превратили в дымящиеся угольки.
Мои глаза тут же начало жечь, и я несколько раз сильно чихнул.
Орк перевёл взгляд с погибших насекомых на гоблина, и его глаза вспыхнули. Он не собирался разбираться, была ли это случайность или злой умысел.
Несколько быстрых взмахов палицы и шаман активировал новую руну. Пустые глазницы в навершие посоха начали источать лёгкое свечение. По черепу стали пробегать всполохи усиливающихся электрических разрядов.
Гоблин всё осознал. Арах выглядел затравленным зверем.
Он тоже призвал сциллу и активировал защитную руну. Перед ним появилась проекция простенького, почти прозрачного щита. Полуухий благоразумно не стал дожидаться развязки и рванул к выходу.
Спустя четыре удара сердца с посоха сорвалась молния. Ветвящийся поток ударил вслед удирающему гоблину.
Атака орка даже не заметила на своём пути выставленного щита. Казалось, тот рассыпался тысячей осколков ещё до контакта. Настолько велика была разница в мощи применяемых рун.
Уже с улицы, куда успел выскочить Полуухий, раздался звук взрыва и крик.
Похоже, кара всё же настигла его.