— Подойди, — тролль поманил орка-воина пальцем. — И ты тоже, — кивнул он Зуг’Галу.
Когда оба встали перед ним, сотник приказал:
— Дай с-свой меч гоблину.
Стоило Драалу разжать пальцы, как переданный учителю двуручник с грохотом рухнул в пыль. Зуг’Галу не хватило сил даже на то, чтобы смягчить падение, не говоря уже о том, чтобы удержать оружие.
— Тяжелый… даже для Тьяа Ан, — тролль наклонился и одной рукой поднял гигантский клинок. Я заметил, как вздулись жилы на его предплечье. Оружие и впрямь весило немало.
Черногриб зловеще оскалился в надменной, торжествующей усмешке. Несколько раз он шумно, с присвистом, втянул ноздрями воздух. В точности, как разъярённый бык, предвкушающий, как втопчет врага в грязь. В словах сотника он, похоже, видел свою безоговорочную победу в споре с учителем.
Старик Зуг’Гал демонстративно проигнорировал орка. Его тяжёлый, немигающий взгляд был прикован исключительно ко мне.
Он просто смотрел. И тогда я понял…он ждал.
Учитель виртуозно подготовил почву, чтобы чужими руками, а именно словами самого сотника, подорвать авторитет зарвавшихся орков из Тлеющего Черепа.
Наверняка именно Зуг’Гал и вызвал тролля Тьяа Ан. Разумеется, не напрямую. Это было бы слишком грубо для старого интригана. Он всё устроил через кого-то из доверенных гоблинов.
Я ответил на немой вопрос наставника. Медленно с выверенными паузами несколько раз моргнул. Безмолвный сигнал. Подтверждение того, что всё это время я не просто висел в захвате, и отыгрывал роль покорной, беспомощной жертвы.
Ведь пока вокруг бушевали споры, я сосредоточился на накоплении «тени». И уже даже почти закончил.
Это во время боя процесс шёл в разы сложнее, а потому дольше. Он высасывал силы куда беспощаднее, ведь мне приходилось удерживать фокус одновременно на внутреннем и внешнем мирах. Если я срывался, мир начинал размываться, зрение туманилось, а звуки доносились словно сквозь толщу воды.
Поэтому приходилось взаимодействовать с «тенью» почти вслепую.
Ощущение было таким, словно мне на глаза туго намотали повязку из грубой ткани. Она впивалась в кожу, погружая всё в абсолютную тьму. В руках я держал чашу. Лёгкую и испещрённую дюжиной сквозных отверстий. Моя задача заключалась в том, чтобы наполнить её до краёв. Ориентироваться приходилось только на слух, ловя тонкие струйки воды, что срывались с потолка. При этом источник воды никогда не замирал на месте. Он хаотично перемещался, заставляя меня вслепую метаться следом. Стоило хоть на миг отвлечься или замешкаться, как вода мгновенно уходила сквозь решето дна. Накопление стихии это бесконечная, изматывающая гонка со временем.
— Почтенный Тьяа Ан, — гоблин в который раз поклонился. — Он не пробужденный. К тому же человек, нэк. Но я взял его в ученики.
В голосе старика прозвучал явный намёк на то, что я не так прост.
— Однако сейчас он ранен и…
Сотник нахмурился. Небрежным взмахом руки он оборвал речь учителя. Ему не понравилось, что тот пытается навязывать свои правила игры.
— Зуг’Гал из Гнилой Рыбы с-сказал, Тьяа Ан услыш-шал, но с-слова это лишь вода, — тролль склонил голову набок, изучая реакцию гоблина. — Если человек не ис-пользует руны и действительно так с-силён, тогда почему до с-сих пор не освободился? Почему продолжает болтаться в лапах ш-шамана, как дохлый кролик?
— Пусть пробовать! — зашёлся в лающем смехе Черногриб.
Перед ним с тихим гулом соткалась сцилла. Глаза орка почти сразу вспыхнули зелёным магическим светом. Он внимательно осмотрел меня с ног до головы.
— Нет влияние скрытый руна, — орк презрительно фыркнул, развеивая магию. — Человек пустышка. Прятаться за ранения.
— Легко быть смелым, когда знаешь, что закон бережёт твою шкуру, — прохрипел я, впервые вступив в разговор.
Я перехватил короткий, уничижительный взгляд учителя. Старик выразительно скосил глаза на валяющийся в пыли двуручник. Он ждал от меня простой демонстрации грубой силы. Старик хотел, чтобы я просто поднял меч, доказав, что могу.
— Пробовать! — взорвался шаман, сверкая глазами и встряхнул меня так, что зубы лязгнули. — Я даже не бить в ответ!
— Ес-сли человек с-справится, это подтвердит с-слова Зуг’Гала из Гнилой Рыбы.
— Одно уточнение, почтенный Тьяа Ан, — я с трудом повернул голову к сотнику, игнорируя торжествующий оскал орка. — Если с шаманом что-то случится… меня не накажут за нападение на высшего рунного?