Я сглотнул, чувствуя на губах вкус крови и пыли. Сердце бешено колотилось. Оправдываться было бессмысленно, да и опасно. Любое лишнее слово могло стать последним.
Не стану же я напоминать этому чудовищу, что он сам это разрешил. Пусть и не прямо. Но не моя вина в том, что тролль сразу не поверил в мои силы.
Взгляд сотника, казалось, просвечивал меня насквозь, разбирал на крупицы, взвешивал мой поступок на невидимых весах чуждой мне логики. Меня сковала исходящая от него аура ужаса, парализующая волю.
— Зуг’Гал учил… — слова давались с трудом, вырываясь из горла вместе с сиплым хрипом. Я с огромным трудом заставил себя не отвести взгляд от ледяных, немигающих глаз сотника. — Есть возможность — убей. Или не бей вовсе. Только мёртвые враги не копят злобу и не будут мстить.
Тьяа Ан замер. Секунда растянулась в вечность. Тишина вокруг стала абсолютной. Ни шороха, ни вздоха. Тролль обдумывал мой ответ.
А затем его жуткое, исполосованное шрамами лицо дрогнуло. Кожа натянулась, уголки рта медленно поползли вверх, обнажая дёсны и частокол мелких, острых, как иглы, зубов. Эта гримаса больше походила на оскал хищника перед броском, но я с удивлением понял, что он улыбается.
— Хорош-ший урок, — кивнул сотник, выпрямляясь во весь свой гигантский рост. Давление его ауры исчезло так же внезапно, как и появилось, позволив мне наконец нормально вдохнуть. — Жес-стокий. Правильный.
Он медленно повернул голову к моему наставнику. Зуг’Гал всё это время стоял не шелохнувшись, лишь кончики его длинных ушей едва заметно подрагивали от чудовищного напряжения.
— Я с-сомневался в твоём реш-шении, с-старик, — пророкотал Тьяа Ан, и в его голосе впервые прозвучало нечто, отдалённо напоминающее уважение. — Но ты хорош-шо обучил его. Получился нас-стоящий гоблин. Подлый, жадный и бесс-принципный. Гоблин в облике человека.
Выслушав похвалу сотника, Зуг’Гал лишь коротко, с достоинством кивнул, но я заметил, как раздулись ноздри его длинного носа. Старик был горд.
Он оказался настолько удовлетворенным исходом противостояния, что даже применил на мне несколько целебных рун.
Эффект был мгновенным и ошеломляющим. Словно меня окунули в чан с ледяной водой, смывающей жар боли.
Всего десяток ударов сердца, и я смог сперва сесть, а затем и вовсе подняться на ноги. Сначала неуверенно, ожидая, что тело прострелит судорогой от малейшего напряжения.
Но довольно скоро стало понятно, что учитель не поскупился. Он отправил в откат перезарядки далеко не самые слабые свои руны, позволяя мне стоять перед сотником прямо, а не валяться в пыли, как побитая собака… или орк.
— Ты с-схитрил… — голос тролля звучал спокойно, больше не источая явной угрозы, но от этого пробирало не меньше. — Ты попытался убить выс-сшего во время Великой чис-стки.
Тьяа Ан сделал паузу, разглядывая меня, как нечто диковинное.
— Впрочем, он первым наруш-шил данное с-слово и с-спровоцировал тебя. На этот раз я проявлю милосердие и не с-стану наказывать за дерзос-сть.
Я затаил дыхание.
— Но и обещанную награду ты не получиш-шь, — припечатал сотник.
Только что паривший над его пальцем перламутровый шарик, та самая руна, ради которой я рисковал шкурой, плавно отправился обратно к сцилле. С тихим, издевательским щелчком сфера встроилась в одно из магических колец, заняв место рядом с остальными рунами орбиты, и погасла.
Я почувствовал острый укол разочарования, смешанного с обидой, но стиснул зубы и промолчал. Спорить с тем, кто одним небрежным ударом вбил громадного орка в камень, было бы изощрённым способом самоубийства.
— Мы благодарим великого Тьяа Ан за его мудрость, нэк, и великодушие, — учтиво произнёс учитель, склоняясь в поклоне. Я тоже поспешно согнулся, пряча взгляд.
Тем временем пара орков уже помогла Черногрибу подняться. Поддерживая его под руки, они помогали шаману обрести равновесие. Тот мотал головой, разбрызгивая густую чёрную кровь из разбитой пасти, и мычал что-то нечленораздельное, полное животной ненависти.
— Утеш-шительный приз, — голос сотника вырвал меня из мрачных мыслей.
Я даже не заметил, когда он успел достать ещё одну руну. Небольшой, ярко-оранжевый шарик, похожий на раскалённый уголёк, был небрежно брошен в мою сторону. Я рефлекторно поймал его. Ладонь обдало приятным теплом.
Несколько секунд я неверяще смотрел на сокровище в моих руках.
Моя первая руна.
Затем я медленно поднял полный непонимания взгляд на тролля. Ведь он только что сказал, что я ничего не получу.
Тьяа Ан, заметив моё замешательство, оскалился, и этот оскал был страшнее всего, что я сегодня видел.