На горбу твари неподвижно замер человек.
Даже осознав, что его заметили, тот наклонился и с силой вцепился зубами в загривок чудовища. С мерзким хрустом вырвал кусок плоти и начал медленно пережёвывать его, не сводя глаз с чужаков.
Вожак и его охотники застыли в оцепенении, поражённые тем, что увидели. Свет посоха Зуг’Гала выхватил из мрака тощую фигуру парня. С виду совсем ещё мальчишка. Его пепельная кожа, лишённая жизни и цвета, плотно обтягивала выпирающие рёбра и острые ключицы. На фоне зелёных гоблинов он выглядел как оживший мертвец.
Парень медленно прожевал и проглотил. Затем наклонился, чтобы оторвать ещё один кусок мяса, и в тусклом свете охотники увидели три оперённых древка. Из спины человека торчали три стрелы, глубоко засевшие в его теле.
— Эльфийские, нэк, — с отвращением прошептал следопыт, наклонившись немного вперёд. Оперение на стрелах не оставляло никаких сомнений. — Узнаю работу Вечной Стражи…
Самое впечатляющее это раны вокруг стрел. Они совсем не выглядели свежими. Но при каждом хриплом выдохе из них сочились тонкие струйки чёрной дымки.
— Сколько времени он уже в теневом измерении, нэк? — вырвалось у вожака. Матёрый гоблин проникся увиденным.
— Очень долго, — впервые за несколько недель заговорил шаман. Зрачки Зуг’Гала пульсировали, отражая дикую бурю эмоций, но голос оставался на удивление спокойным. — Намного дольше нас.
— Но как он…
— Выжил и убил тварь, нэк?
— Да.
— Несокрушимая сила воли. Невероятное желание жить и…
— И?
— Чудовищный голод, — добавил Зуг’Гал с оскалом.
— Голод, нэк? — переспросил гоблин, пытаясь ухватить промелькнувшую догадку. Только теперь он осознал, что именно так его смущает во взгляде безумного парня.
Он понял и поёжился.
Немыслимо.
Парень не просто смотрел без страха.
В его глазах не осталось ничего человеческого. Лишь зрачки бесконечно бликовали, словно у зверя в лунном свете.
Истощённый мальчишка смотрел на гоблинов, как на еду.
Шаман лишь в последний момент понял, что сквозь расширенные зрачки найдёныша на них взирал уже не человек, а голодная Тень.
Глава 1
С того момента, как старый гоблин-шаман подобрал меня в теневом измерении, прошло уже полтора цикла. Зуг’Гал запечатал бушующую во мне чудовищную мощь «Тени», чтобы она вновь не поработила мой разум.
Пусть это лишило меня прежней силы, оставив лишь жалкие крохи, зато я больше не то одержимое голодом чудовище из пещеры. Но скоро я научусь контролировать запертую внутри мощь. Буду постепенно подчинять её себе шаг за шагом, пока проклятие не превратится в послушное оружие.
Я думал, что за время жизни с гоблинами уже успел ко многому привыкнуть, но нынешняя бойня затмевала всё увиденное ранее.
Великая Чистка пограничья длилась уже вторую седмицу. Ковенант продвигался на север, выжигая заразу, что грозила поглотить обжитые земли.
Кроваво-красное закатное солнце едва пробивалось сквозь завесу чумного тумана. Оно заливало поле битвы тусклым и болезненным светом. Под изломанными мором сводами леса сотни воинов Ковенанта сошлись в мясорубке с порождениями Плети.
Горбатые серокожие орки в ржавой броне рубили сплеча кривыми зазубренными мечами. Суетливые гоблины, скалясь, выпускали тучи отравленных стрел. Тролли-берсерки ревели и обрушивали тяжёлые пики на всё, что имело неосторожность оказаться рядом.
Могучие великаны варроты с паучьими глазами, лишившись своего оружия, просто вырывали с корнями молодые деревья. Оглашая поле боя слитным рыком, они прокладывали широкие просеки в рядах врагов, с хрустом ломая хребты мутировавших тварей тяжелыми стволами.
Сотни копыт, лап, ботинок и босых ног взрывали землю, превращая её в месиво из грязи, крови и гнили. В гул боя вплетались звон стали, хриплые вопли и захлёбывающийся плач умирающих.
— Держать строй! — хрипел раненый орк, сплёвывая сгустки крови себе под ноги. Даже ослепнув, он продолжал командовать. Он не знал, что рядом с ним уже никого не осталось. Орк спотыкался о разорванные останки собственного отряда.
Я заметил угрозу раньше него.
Сквозь пелену дыма, бесшумно переступая через трупы, к незрячему воину подкрадывалась Плеть. Когда-то медведь, а теперь лишь груда гниющих мышц, натянутых на оголённые рёбра и вздутые, пульсирующие наросты скверны. Из загривка торчали два длинных чёрных жгута, так называемых «хвоста скверны», покачивающихся, как живые. Они тянулись вперёд, зондировали воздух и при каждом резком движении издавали хлёсткий, сухой щелчок. Звук, от которого мороз пробегал по коже.