На пороге возник Зуг’Гал.
Старый гоблин выглядел раздражённым и усталым. Его балахон был в пятнах сажи, а в руке он сжимал пучок каких-то бурых сушёных кореньев.
— Менос, во имя всех стихий, почему ты разорался, как резаный свин? — проскрипел он, проходя внутрь к очагу и небрежно бросая коренья в булькающий над огнём котелок.
— Он меня отравил! — я обвиняюще ткнул пальцем в сторону Араха, который с демонстративно безразличным видом вернулся к заточке ножа. — И украл мою руну!
Зуг’Гал замер с половником в руке. Он медленно повернул голову, окинул меня долгим взглядом, в котором читалось разочарование, а затем устало вздохнул, картинно закатив глаза к закопченному потолку.
— Никто тебя не травил, идиот, — бросил он, словно объяснял прописные истины несмышлёнышу. — Ты хоть что-то запомнил из моих уроков о природе рунной магии? Или всё вылетело через уши?
Я растерялся, не понимая, к чему он клонит.
Не дождавшись реакции, гоблин продолжил, назидательно помахивая черпаком, с которого капало густое варево:
— У всего есть цена. Мгновенное исцеление это не дар небес и не чудо. Руна латает плоть, но взамен пожирает колоссальное количество энергии, — Зуг’Гал прищурился, глядя на меня сквозь пар от котелка. — Руна вычерпала тебя до дна. Вот и всё, нэк.
Учитель криво усмехнулся, обнажая жёлтые зубы.
— Я же велел тебе идти отдыхать. Сразу! Но нет… Тебе приспичило дождаться и забрать ту ржавую железяку. Тебя свалил не яд, а собственная глупость. И та самая жадность, которую так нахваливал сотник.
Зуг’Гал фыркнул, демонстративно отвернулся и занялся котелком, давая понять, что тема закрыта.
Я снова впился взглядом в Араха.
Тот сидел с каменным лицом, стараясь игнорировать наш разговор. Но с его раздутой, как перезрелая тыква, физиономией эта попытка сохранить невозмутимость выглядела просто комично.
— Допустим, — процедил я, неохотливо признавая правоту наставника. — Но руна… Я же видел, как он её поднял.
— Я не к’ял… — прошамкал Полуухий, с трудом ворочая распухшим языком. Из уголка его разбитого рта потянулась ниточка слюны, которую он тут же смахнул рукавом.
— Чего? — не понял я.
— Не крал он, — с брезгливостью перевёл Зуг’Гал, не оборачиваясь. — Побоялся, нэк.
На последнем слове учителя, казалось, передернуло от гнева. Он со звоном швырнул половник обратно в котел, в два шага подлетел к Араху и отвесил ему подзатыльник. Арах лишь привычно втянул голову в плечи, но Зуг’Гал тут же ухватил его за длинное ухо и дёрнул.
— Украсть побоялся. И тогда этот олух не придумал ничего лучше, чем просто бросить руну там же на земле.
Я застыл. Внутри всё оборвалось.
— В смысле бросить?
— Арах оставил твою руну лежать посреди лагеря. На том самом месте, где ты её выронил.
Учитель наконец брезгливо отпустил ухо Араха, вытер пальцы о свой засаленный балахон и повернулся ко мне.
— Где она? — голос у меня дрогнул. — Где моя руна?
— Твоя руна? — переспросил старый гоблин, и в его прищуре мелькнула жёсткая насмешка. — Ты выронил её, Менос. Рука разжалась, и добыча упала в грязь. В ту же секунду она стала ничьей. Порою что-то удержать намного труднее, чем добыть, нэк.
Мне очень многое захотелось высказать. Особенно Полуухому. Ещё больше хорошенько его поколотить. Но я промолчал.
Учитель не сводил с меня немигающего взгляда. Он активировал сциллу и медленно поднёс к ней руку, повторяя движение сотника.
Как только кольца магического диска остановились, коготь коснулся одной из рун. Та дрогнула, налилась светом и упругой каплей стекла вниз, зависнув над кончиком пальца.
У меня перехватило дыхание.
Я узнал её мгновенно. Тот же ядовитый, насыщенно-оранжевый цвет. Тот самый глиф, изображающий пылающие ладони.
— Это же… — выдохнул я, инстинктивно подавшись вперёд.
— Представляешь, нашёл около шатра, — припечатал Зуг’Гал. В его голосе звучало откровенное издевательство. — Повезло так повезло, нэк.
Старый гоблин лениво шевельнул пальцами и руна послушно скользнула обратно к сцилле. Коснувшись диска, она с сухим щелчком встроилась в своё прежнее гнездо.
— Гоблин — всегда гоблин, — процедил я со злобой, заваливаясь обратно на свой лежак. Просить вернуть руну и уговаривать старика было бесполезно. Если он решил преподать мне урок, то сделает это.
— Именно! — подтвердил Зуг’Гал, и резко взмахнул деревянным половником.
Горячие капли разлетелись веером и попали прямо в Полуухого. Тот ойкнул и подпрыгнул, стряхивая с себя жгучие крупицы.