— Засада? На пиру? Не смеши мои клыки, нэк, — фыркнул Зуг’Гал, ускоряя шаг. — Напасть на гостя у всех на виду это позор, который даже свои не простят. Шаман не рискнет честью всего клана ради мелкой мести.
Я обернулся, с тоской глядя на растворяющийся в ночи шатёр учителя Зуг’Гала.
— К тому же, напасть на Высшего, нэк, — он резко ткнул себя пальцем в грудь, — значит сразу подписать себе смертный приговор. Даже если фортуна от меня отвернётся и я погибну, то мой убийца всё равно не успеет сполна насладиться победой.
— Появится один из сотников и сотрёт вашего убийцу в порошок, — покивал я. — Тогда в чём смысл? Чего нам стоит ожидать?
— Чтобы вызвать тебя на поединок, оркам нужна веская причина. А её нет, — Зуг’Гал равнодушно махнул рукой. — Сотник сказал своё слово. Открытого конфликта, который можно использовать, между вами не осталось.
— Получается, они хотят выкупить меч?
Старик издал звук, похожий на плевок.
— Нет. Они же не гоблины. Для орка выкупать собственное оружие это не меньший урон для чести, чем напасть на своего гостя во время пира, нэк. Так унижаться они точно не станут.
— Значит, попытаются спровоцировать, — наконец догадался я.
— Попытаются, — гоблин кивнул, и в его мутных глазах промелькнуло что-то хищное. — И мне безумно интересно, что именно задумал этот шаман.
— А мне вот не очень, — пробормотал я, чувствуя, как внутри всё неприятно сжалось.
— Орки прямолинейны, как удар секирой, — продолжил Зуг’Гал. — И их попытки плести интриги — это редкое, извращённое своей примитивностью зрелище. Такое не стоит пропускать, нэк.
— Сомнительная причина.
— Ты просто не понял.
— Не понял, да.
— Как можно кого-то спровоцировать, нэк?
— Можно оскорбить или унизить, — озвучил я первое что пришло на ум.
— Своего гостя? Нельзя, — улыбнулся старый гоблин и по слогам произнёс. — Та-бу!
— Тогда как? — я поймал себя на мысли, что и сам поддался любопытству.
— Надеюсь, скоро узнаем, нэк.
Стоянка клана Тлеющего Черепа расположилась особняком, в некотором отдалении от общего гомона и суеты большого лагеря. Орки словно очертили невидимую границу, за которую чужакам из других кланов заходить не следовало без особого приглашения.
Пиршество обещало быть поистине грандиозным, судя по размаху приготовлений, которые развернулись прямо на утоптанной земле.
По всей площадке тут и там высились грубые треноги, связанные из толстых закопченых брёвен. Возле них работали серокожие громадины. Они споро свежевали не меньше дюжины оленьих туш, чья кровь уже успела впитаться в сухую почву.
Периметр празднества охраняли воины, закованные в тяжёлую латную броню. Блики огня плясали на чёрной стали, оживляя мёртвый металл. Я сразу узнал эту сталь, чёрную, как сама ночь. Это могло означать только одно, что среди гостей будет и сотник.
Я вопросительно глянул на наставника. Старик лишь коротко кивнул, ничуть не смутившись таким соседством.
— Так даже лучше, нэк, — тихо бросил он. — Заодно и с руной сразу разберёмся, не придётся разыскивать Тьяа Ан.
В кругу пирующих царил суровый порядок.
Центр поляны занимали три длинных ряда столов. Сколоченные наспех из необтёсанных досок, они выглядели грубо, но достаточно надёжно, чтобы выдержать и горы мяса, и удары тяжёлых кулаков подвыпивших орков.
Воздух над станом вибрировал от гортанных криков, пьяного хохота и звона посуды.
Я оглянулся на туши у треног. Это явно был запас на долгую ночь. В центре столы уже ломились от готовых угощений.
Потемневшее от жира дерево было плотно заставлено запечёнными целиком молодыми вепрями. Их поджаристые бока лоснились, истекая горячим соком. Этот густой, дурманящий аромат жареного мяса полностью перебивал даже едкую гарь костров.
Я невольно хмыкнул, поражаясь ненасытности серокожих.
Где-то справа затянули тягучую, похожую на рычание песню. За соседним столом двое воинов злобно переругивались. Никак не могли поделить лучший кусок мяса.
Но вот чего здесь действительно было в избытке, так это выпивки. Орки явно не собирались страдать от жажды. Каждого вепря, словно верная стража, окружало по два, а местами и по три пузатых деревянных бочонка с медовухой.
— Ты и ты идти за мной.
Грубый окрик отвлёк нас от созерцания снеди. К нам подошёл тот самый орк-вестник, что днём передавал приглашение. Не дожидаясь ответа, он развернулся и повёл нас мимо шумящих воинов.
Во главе пиршества, поперек трёх основных рядов, возвышался широкий и массивный стол.