Армию заражённых мутантов прозвали Плетью именно за их щупальца, щёлкающие, как десятки пастушьих кнутов.
Я закричал, пытаясь предупредить орка, но мой голос утонул в бесконечном грохоте сражения. Медлить было нельзя. Резким движением закинул лук за спину и подхватил с земли связку метательных копий. Перепрыгивая через изувеченные тела, рванул к орку.
Десять шагов. Двенадцать…
Внезапно мне пришлось затормозить. Немного проскользив по камням, я отпрыгнул назад. На расстоянии вытянутой руки пронеслась серая тень. Ездовой волк, обезумевший от боли, мчался в никуда, волоча за собой в стремени тощее тело мёртвого песчаного тролля. Шкура зверя дымилась. Разъедаемая ядом, она оставляла в воздухе шлейф едкой, тошнотворной гари.
Едва устояв на ногах, я налетел на кого-то спиной.
— Назад! — стальная хватка до хруста стиснула моё плечо. Хобгоблин, командир охраны лучников, с перекошенным от шрамов лицом, рывком швырнул меня себе за спину. — Шаман велел тебе не высовываться, нэк!
Он ненавидел меня.
Для него я был не «учеником великого Зуг’Гала», а жалкой человеческой зверушкой, непонятной и бесполезной прихотью старого шамана. Хоб видел лишь мою немощь, не догадываясь о сдерживающей печати Зуг’Гала, не дающей «Тени» вырваться и сожрать всё вокруг.
— Но там… — я развернул копьё, указывая остриём в дым, где бился ослеплённый орк.
Слишком поздно. Орк и Плеть уже сцепились намертво, катаясь клубком по земле.
В этот миг из марева вынырнула тройка волчьих наездников. Тролли действовали молниеносно и безжалостно. Они не стали тратить время на то, чтобы разделить сражающихся. Разойдясь широким веером, всадники ударили с ходу.
Тяжёлые пики вошли в спину орка, пробили его насквозь и пригвоздили вместе с извивающейся Плетью к земле.
Наездники исчезли так же бесшумно, как и появились, оставив после себя лишь трупы. До последнего вздоха орк не выпускал рукоять меча. Он так и не понял, что смертельный удар ему нанесли свои.
— Trolla… sjakh, nec!
— Trolla… sirda, nec!
Гоблины вокруг злобно шипели, выкрикивая проклятия на своём наречии вслед ушедшим в туман всадникам. Один из лучников, не выдержав, даже пустил вдогонку пару стрел.
— Видел, нэк? — желтоглазый хоб резко развернул меня к себе и наклонился так, что я почувствовал запах гнилого мяса из его пасти. — Если с тобой сделают так же, отвечать перед Зуг’Галом придётся мне.
Его пальцы на моём плече сжались ещё сильнее, причиняя боль.
— Вернись в строй! — прорычал он мне прямо в лицо. — Или, клянусь, я сам перережу тебе глотку. Уж лучше я лично принесу шаману твой труп и скажу, что не уберёг, чем позволю какому-то тупоголовому орку просто так раскроить тебя се… — желтоглазый вдруг запнулся, почувствовав, как остриё моего ножа на полногтя вошло ему под рёбра. Он медленно разжал пальцы. — Секирой.
— Ладно, — я рывком вырвал онемевшую руку.
— Он был из Ковенанта, — уже без тени превосходства прохрипел хобгоблин, кивнув на пришпиленного к земле орка. — Свой. И то не пожалели. А ты… — он с опаской покосился на нож в моей руке, — ты всего лишь человек, нэк.
В чём-то желтоглазый был прав. В этой бойне у меня больше шансов получить удар в спину от союзника, чем погибнуть от когтей Плети. Прежде чем я добегу до врага, меня либо зарубит «свой» орк в приступе ярости, либо, не сбавляя хода, поднимут на пики тролли.
Я прожил в Ковенанте более цикла, но даже для гоблинов так и остался чужим. Что уж говорить о других…
Неожиданно земля слева от нас содрогнулась от глухого удара. Часть строя лучников мгновенно исчезла, поглощённая плотным облаком пыли. Спустя долю секунды по ушам резанули вопли. Пронзительные, полные животного ужаса и боли. Но они оборвались так же резко, как и начались, сменившись влажным хрустом разрываемой плоти.
— Ещё одна! — взвизгнул одноглазый гоблин, трясущимся пальцем указывая в небо. — Сверху!
Я вскинул голову и увидел стремительно растущую тень. Прямо на нас, растопырив конечности, падала очередная тварь.
Времени на раздумья не оставалось.
Я с силой толкнул хобгоблина в грудь, отбрасывая его с траектории падения твари, а сам, сгруппировавшись, кувырком ушёл в сторону.