Глава 8
— Гордость сгубила орков больше, чем вражеское железо, нэк.
Садистская, предвкушающая улыбка учителя подтвердила мои догадки. Значит Плеть действительно вполне способна убить шамана.
Впрочем, иначе быть не могло. Не мог же Черногриб выбрать для боя заведомо более слабого противника. Уж точно не перед сотником.
— Учитель, чем бы ни закончился их бой, ни в чём подобном я участвовать не собираюсь.
— О таком тебя никто и не попросит, нэк. Какой прок Тлеющему Черепу, если тебя тварь ранит или вообще прикончит?
Тоже верно.
В этот самый момент Плеть издала шипящий звук, и пять щупалец, похожих на живых змей, смазались в воздухе. Тварь атаковала Черногриба одновременно с разных сторон. Я ожидал, что шаман попытается отскочить или уйдёт в глухую защиту, прикрываясь массивным лезвием.
Ведь лично я разорвал бы дистанцию, чтобы не попасть под град ударов.
Но Черногриб сумел удивить.
Он не сдвинулся с места ни на шаг. Орк лишь коротко повёл корпусом, пропуская пару щупалец мимо плеча, остальные ловко принял на окованное металлом древко секиры.
— Садиться! — внезапно рыкнул прямо над моим ухом вернувшийся сосед. Но я даже не взглянул в его сторону, продолжая неотрывно следить за схваткой. Сейчас мне было плевать на его недовольство.
Благо, на этом орк успокоился. Толстая лавка под его весом жалобно скрипнула, слегка прогнувшись, и он, наконец, уселся, тяжело задышав.
Однако через пару мгновений нос приятно защекотал странный, абсолютно неуместный здесь запах. Пахло… весной. Густой и невероятно сладкий цветочный аромат. Словно я сунул лицо в букет полевых цветов. Это ощущалось настолько чужеродным здесь, среди пота и крови, что я недоуменно обернулся.
Только сейчас я с запоздалым удивлением осознал, что орк пришёл не один. И рык «садиться» предназначался вовсе не мне.
Я даже не сразу поверил своим глазам. Между мной и огромным орком сидела девушка.
Она застыла, уставившись в одну точку у себя под ногами, не смея поднять взгляд. Ладони, лежащие на коленях, были судорожно сцеплены в замок.
На ней было надето бесформенное серое платье из грубой мешковины. В такие тряпки обычно наряжали рабов. Но никем другим она быть и не могла. Некогда длинные тёмные волосы сейчас были варварски, клоками обкромсаны ножом и едва доставали до плеч.
— Ты кто? — выдохнул я, чувствуя, как пересохло в горле. Я ведь не видел никого из людей уже более полутора циклов.
Она никак не отреагировала. Лишь продолжала сидеть совершенно неподвижно, словно надеялась, что если не шевелиться, то её не заметят.
Я дотронулся до её плеча. И в этот же миг воздух разорвал полный боли визг Плети. Орки вокруг торжествующе взревели и забарабанили кулаками по столам так, что подпрыгивала посуда.
Девушка сильно вздрогнула и сжалась в комок. Непонятно, что напугало её больше, внезапная вспышка шума или моя рука, но она втянула голову в плечи.
Я бросил быстрый взгляд на арену. Черногриб ещё не победил, но одно из отсечённых щупалец скверны уже извивалось на песке, истекая черной жижей.
Впрочем, на бой мне стало плевать. Я замер, не зная, что делать с пленницей, и растерянно перевёл взор на приведшего её орка.
Громила самозабвенно набивал пасть мясом, жадно запивал медовухой, громко отрыгивал и тут же тянулся за новым куском. Казалось, кроме еды в этом мире для него больше ничего не существует. Ему не было до рабыни ровным счётом никакого дела.
Не решаясь тронуть её снова, чтобы не напугать ещё сильнее, я потянулся к блюду. Выбрал ломоть запечённого мяса помягче, отломил добрую половину и положил перед ней прямо на доски стола.
Затем наполнил чашу и подвинул:
— Ешь.
Невольница даже не шелохнулась. Но в животе у неё предательски громко заурчало. Я оторвал небольшой кусок мяса и закинул себе в рот. Она быстро глянула на меня и сразу с опаской скосила глаза на чавкающего орка.
Тогда я поднялся и пересадил девушку на своё место поближе к учителю.
Гоблин наконец оторвался от созерцания боя. Он скосил жёлтые глаза на сжавшуюся девушку, затем шумно втянул носом воздух и брезгливо поморщился, уловив тот самый приторно-сладкий аромат.
— Подсунули самку, нэк. Вон как отмыли…
Орк тоже заметил возню. Он медленно повернул блестящую от жира морду, смерил нас безразличным взглядом, но никак не отреагировал.
Выдохнув, я уселся на её прежнее место, отгораживая собой рабыню от громилы.
— Что тебя рассмешило, нэк?
— Вы обещали провокацию… А на деле орки хотят обмен. Только чтобы я сам его предложил, — уверенно заявил я учителю. — Если просителем будет человек, тогда они смогут согласиться почти без урона для чести.