Он грубо притянул Талли к себе. Орк наклонился к самой шее девушки и шумно втянул ноздрями запах её волос, закатывая глаза от удовольствия.
— Свежий… — пророкотал он.
Резкий треск ткани прозвучал в наступившей тишине как удар хлыста. Сын вождя Тлеющего Черепа легко, всего одним движением разодрал ворот платья Талли, обнажая ключицы и небольшую, трепещущую от частого дыхания грудь.
Из глаз девушки брызнули слёзы, но она не издала ни звука и даже не шелохнулась.
— Нежный, сочный мясо… — шершавая ладонь орка по-хозяйски накрыла и сдавила грудь, проверяя упругость. Талли сжалась. Её лицо исказила гримаса боли.
Драал поднял на меня мутные глаза. В них плескалось торжествующее безумие.
— Человек выбирать кусок, — прохрипел он, протягивая свободную руку к поясу, где висел нож.
— Вы же сказали, что они её не тронут.
— Такого я не предусмотрел, — гоблин покачал головой. — Хитро придумали… Это уже не убийство ради забавы и не пустая блажь, которую нечем оправдать во время пира.
— Зато во время пира можно её сожрать, — время догадок закончилось. Орки, наконец, показали свои истинные намерения.
— Всем нужно есть, — гоблин согласно кивнул. Его глаза лихорадочно заблестели, а из уголка рта по подбородку протянулась вязкая ниточка слюны.
— Мы не убиваем девушку, чтобы обидеть гостя. Мы просто её съедим, потому что мы голодны. Так что ли, учитель?
— Так и есть. Орки сделали безупречный ход, нэк. Смирись.
Глядя на сгорбленную, трясущуюся от нетерпения фигуру наставника, я почувствовал отвращение.
Старик пребывал в болезненном восторге от происходящего.
И сложно было угадать, что радовало его больше. Изворотливость и неожиданная хитрость орков или банальная возможность набить брюхо свежей человечиной.
Рядом со мной сидело такое же плотоядное чудовище, как и все остальные на этом кровавом пиру. Орки, тролли, гоблины — форма разная, но суть у всех тварей одна.
— Смириться, да?
От этого слова, брошенного гоблином с ленивым безразличием проклятый шёпот Монарха, таившийся в глубине сознания, пробудился мгновенно. Перед глазами встала кровавая пелена.
Я почти наяву увидел, как выпускаю силу. Как мои пальцы впиваются в дряблую глотку старика и рвут её в клочья. Желание убить учителя, стереть эту самодовольную ухмылку с его лица стало почти нестерпимым.
«Это не моё желание. Не моё», — повторял я сам себе, загоняя ярость обратно в клетку.
Зуг’Гал не просто старый гоблин. Он опытный шаман. Наверняка помимо десятка защитных амулетов прикрыт ещё и рунами. Я не причиню ему вреда, лишь подпишу себе приговор.
К тому же, при всей своей людоедской сути, именно он был моим единственным «другом» в Ковенанте. Без него меня давно бы растерзали. Вдобавок глупо было злиться на учителя. Это всё равно что обижаться на змею за то, что она ядовита. Змея — это змея. А гоблин… гоблин всегда останется гоблином.
Я медленно выдохнул и повернул голову, но вместо торжествующей орочьей морды наткнулся на взгляд Талли.
Несмотря на жалость и желание помочь я не мог вмешаться. Сдохнуть здесь, в драке с орком — значило предать память брата. И оставить Вечную Стражу безнаказанной.
— Возьми себя в руки, нэк. Это всего лишь человек.
— Всего. Лишь. Человек, — эхом повторил я и повернулся к гоблину. — А кто тогда я?
— Сиди, идиот! — шаман вдруг изменился в лице и с силой вцепился мне в предплечье костлявыми пальцами.
Я дёрнулся, инстинктивно вырывая руку, и резко выпрямился во весь рост.
— Глаза! — яростным шёпотом прошипел Зуг’Гал. — Спрячь глаза, нэк!
Осознание ударило словно обухом по затылку.
Проклятье. Контроль над стихией тени ослаб настолько, что слетела маскировка глаз. А ведь это стало уже моей второй натурой. Таким же естественным процессом, как дыхание, когда не думаешь о том, чтобы сделать вдох, а просто дышишь. Долгие девять лун шаман не выпускал меня из своего шатра, вбивая рефлексы, пока «тень» не стала закрывать мои бликующие зрачки даже во сне.
Нужно было любой ценой скрыть, что я Высший рунный. Если узнают, что пробудил сердце, то, по словам старика, так просто из Ковенанта меня уже не отпустят.
Я тут же опустил голову, пряча взгляд, чтобы если кто и заметил странный блик, то списал это на отражение костров.
— Человек хотеть выбирать мясо? — напомнил о себе Драал, его голос сочился издевкой.
Орк по-своему расценил, что я поднялся из-за стола. Он оскалился ещё шире, предвкушая скорую забаву. За одно мгновение я вновь превратился в центр внимания для всей поляны.
— Как же вы все меня бесите, — прорычал я тихо.