— Сиди, идиот! — прошипел шаман, чувствуя, как паника ледяной иглой колет сердце.
Если эти пьяные свиньи увидят у человека глаза Высшего, если поймут, кто сидит рядом с ними, то он навсегда потеряет ученика.
Гоблин схватил его, но Менос дёрнулся. Парень вырвал руку из захвата, и Зуг’Гал едва не клюнул носом в столешницу.
— Глаза! — яростным шёпотом выдохнул старик. — Спрячь глаза, нэк!
Поздно. Мальчишка уже выпрямился во весь рост.
Зуг’Гал с ужасом наблюдал, как остатки теневой маскировки исчезли. Но уже спустя всего пару ударов сердца серебристые блики исчезли. Глаза человека вновь стали обычными. Старик уже собирался с облегчением выдохнуть, однако Менос не сел обратно на своё место.
— Как же вы все меня бесите.
Зуг’Гал поморщился. В голосе Меноса прозвучало что-то такое, отчего редкие волоски на загривке гоблина встали дыбом. Не страх, нет. Что-то совсем другое.
— Я убью Драала.
«Тупой, самонадеянный щенок, — мысленно взвыл шаман. — Сдохнешь ведь, и из-за чего? Из-за самки… из-за куска мяса?»
Зуг’Гал вцепился в край стола так, что под когтями затрещала древесина, когда один из орков, здоровенный детина из свиты Драала, шагнул парню наперерез.
Громила грубо пихнул парня в грудь, но Менос на это лишь молча улыбнулся. Жутко, криво и… пугающе неправильно. А затем рука парня метнулась вперёд. Никакой рунной магии и никаких лишних движений. Ученик одной лишь грубой силой поставил зарвавшегося великана на место.
— Вниз! — прозвучало словно команда выдрессированному животному.
Хруст орочьего пальца прозвучал для ушей шамана слаще любой музыки. Орк рухнул на колени, скуля как побитый пёс.
«Хорошо…» — невольно восхитился Зуг’Гал.
Ученик был в своём праве. Силу здесь уважали, а грязношкурый сам напросился. Но мимолётный восторг шамана быстро сменился прежним раздражением.
Менос не остановился. Он пошёл дальше к сыну вождя.
Ученик не жилец. Шаман не сомневался, что бы тот ни задумал, Драал успеет ударить в ответ.
Это было чистое безумие. Зуг’Гал с тоской подумал, что, знай он, чем всё обернётся, уже давно бы сам сожрал Меноса. По крайней мере, не пришлось бы делиться мясом с тупыми орками.
Зуг’Гал набрал в лёгкие побольше воздуха, чувствуя, как от бессильной злобы трясутся поджилки. Столько трудов, столько вложенных сил и всё это сейчас будет бездарно уничтожено за пару ударов сердца.
— Если сдохнешь, нэк!!! — заорал он, вкладывая в крик всю свою досаду.
Менос на мгновение замер. Драал тоже дёрнул ухом, скашивая глаза на беснующегося гоблина.
— Клянусь перед взором богов! — брызгая слюной, ревел Зуг’Гал, уже едва контролируя себя. — Я не пожалею никакие руны и лучшие осколки, но вытащу твою жалкую душонку из посмертия и привяжу её к… — он на долю секунды запнулся, подбирая образ пообиднее, — к ночному горшку! И подарю его Араху!
Над столами прокатился раскатистый взрыв хохота.
Даже Драал на мгновение криво ухмыльнулся.
Зуг’Гал перевёл дыхание. Он буравил взглядом спину ученика, пытаясь понять, что творится в этой безумной человеческой голове.
Если этот дурак собирался убить Драала, то занял самую невыгодную позицию из возможных. Ненавистная самка сейчас находилась на одной линии между Меносом и орком, выступая живым щитом.
В следующий миг по поляне пронёсся единый вздох удивления.
Вместо того чтобы броситься в самоубийственную атаку, человек вдруг склонился перед орком. Это был низкий, почти раболепный поклон. Менос подался чуть вперёд и принялся что-то быстро шептать. Говорил он так тихо, что его слова для остальных растворялись в тишине. Их могли слышать лишь сам Драал, да перепуганная девчонка.
Зуг’Гал моргнул. Его плечи, сведённые судорогой напряжения, наконец-то опустились.
«Ну конечно…» — гоблин хмыкнул, чувствуя, как злость сменяется привычным презрением.
Менос понял, что сглупил и испугался. И теперь, склонив голову, он, вероятно, снова умолял Драала об обмене. Унижался и торговался, снова предлагая взамен девки орочий двуручник.
Старый шаман рассмеялся, качая головой. Он смеялся над собственной глупостью. Надо же было поверить, что человек способен бесстрашно пойти на смерть.
Настроение старика резко подскочило. Менос, конечно, тот ещё глупец. Но главное, что его не убьют.
Гоблин с облегчением схватил со стола чашу с медовухой. Он уже поднёс её к губам, когда краем глаза заметил движение. И замер.
Лицо Драала изменилось. Ухмылка исчезла, сменившись чем-то, что Зуг’Гал никак не мог разобрать. Смесью ярости и… испуга?