Арах, ещё минуту назад готовился ударить всем, что имелось в его скудном арсенале, чтобы бы выиграть хоть немного времени. Но в итоге гоблин лишь бессильно опустил руки и развоплотил свою сциллу.
— Обманул, — прошептал Полуухий, глядя прямо в открытую пасть, несущую погибель. — Он обманул, нэк…
Глава 14
Расправившись с насекомым, я смахнул с клинка дымящуюся слизь и затравленно огляделся. Вроде обошлось. Короткая схватка не привлекла новых гостей.
Вернувшись к нагреву меча, я вновь накрыл холодную сталь пылающими ладонями. Время утекало, как кровь из открытой раны.
Далеко в глубине лагеря, скрытые плотной завесой, то и дело глухо ухали взрывы. Порывы ветра, разрывая пелену, запоздало приносили вместе с клубами удушливого дыма смазанное эхо яростной битвы. Я слышал лязг металла и крики. Это вселяло робкую надежду.
Значит, мы не остались совсем одни. Где-то там всё ещё держатся другие очаги сопротивления, оттягивая на себя силы Роя. Нам оставалось лишь разобраться с той непонятной громадиной, что по странной причине постоянно ошивалась поблизости.
А дальше… дальше как-нибудь отобьёмся.
При мысли о гиганте я невольно повернул голову и почти сразу заметил его силуэт. Исполинская тень вновь выплыла из марева, нависая над тем самым местом, где мы её видели в последний раз.
Земля дрогнула от очередного мощного разрыва, донёсшегося справа, но, тварь, казалось, даже ухом не повела. Именно это сбивало с толку больше всего.
Почему чудовище продолжало упрямо бродить неподалёку от шатра учителя, игнорируя шум других сражений? Любой хищник уже давно помчался бы туда, где больше добычи и крови. Этот же словно караулил что-то. Или кого-то.
Я тряхнул головой, прогоняя лишние мысли. Плевать на причины. Важно лишь одно — тварь здесь. Она слишком близко к нам, и не уйдёт. Но ждать, пока она нападёт сама это верная смерть. Значит я обязан её уничтожить. Мы должны ударить первыми. И для этого гоблинам придётся стать приманкой.
Сталь под моими ладонями, наконец, поддалась. Тёмно-вишневое свечение сменилось ярко-розовым оттенком. Дело пошло быстрее, металл начал жадно впитывать магию, с каждой секундой всё больше накаляясь.
— Проклятье! — выдохнул я, запоздало спохватившись.
В сгущающихся, из-за непрекращающихся пожаров, сумерках сияющий клинок становился слишком заметным. Теперь это был не просто нагретый кусок железа, а настоящий маяк, призывающий всех монстров в округе на пиршество.
Я завертел головой, лихорадочно выискивая, чем бы прикрыть разгорающийся свет.
Спасение нашлось в паре шагов позади меня. Грузное тело орка, погибшего, видимо, ещё в начале атаки. Череп бедолаги был развален надвое, но его широкий плащ из грубой шерсти остался цел. Без тени брезгливости, я стянул с мертвеца тяжелую, пропитанную мокрым пеплом и чужой кровью накидку.
Вернувшись к мечу, накрылся плащом с головой, создавая подобие шалаша над собой и клинком.
Под плотной тканью тут же образовалась настоящая душегубка. Если магический огонь на ладонях был частью меня и не причинял вреда, то раскаленный им металл не знал ни родства, ни жалости. Меч дышал жаром, как открытая печь, и низко гудел, вибрируя от перенасыщения магией.
Воздух мгновенно стал сухим, обжигая лёгкие при каждом вдохе. Пот катился градом, щипал глаза, смешиваясь с копотью, а одежда моментально прилипла к телу. Пришлось терпеть, сжимая зубы и чувствуя, как кожа на лице начинает натягиваться и сохнуть.
Клинок раскалился до предела. Казалось, стоит мне продолжить и совсем скоро он начнёт плавиться, стекая жидким металлом на землю.
От орочьей накидки пошёл удушливый дух. Грубая шерсть, соприкасаясь с раскалённым воздухом, просохла и начала тлеть из-за чего слезились глаза и першило в горле.
Пора.
Задержав дыхание, я ужом выскользнул наружу. Дымящуюся накидку оставил на месте, она всё ещё худо-бедно скрывала сияние клинка. Сам потянулся к луку и колчану со стрелами.
Настало время подать Араху условленный сигнал.
Кричать было нельзя. Голос человека привлечёт не то внимание. Вся надежда была на глаза Полуухого.
Я осторожно приподнял край накидки. Прищурившись, поднёс стрелу к плоскости клинка. Опасаясь пережечь хлипкие жилы обмотки, я прижал к металлу само древко. Сухое дерево занялось почти мгновенно. Раздался тихий треск, костяной наконечник потемнел от жара, а древко покрылось сетью мелких тлеющих трещин.