Идеально.
Я перехватил дымящуюся стрелу, и наложил её на лук. Действовать приходилось осторожно. Тетива старого гоблинского оружия была сплетена из крысиных жил. Материал прочный на разрыв, но капризный к огню. Стоило тлеющему дереву или обугленному наконечнику коснуться её хоть на миг, как жила перегорит и лопнет.
Руки дрожали от напряжения. Я оттянул тетиву, чувствуя, как жар от стрелы греет щеку.
Выдохнул, успокаивая сердцебиение, и поднял лук повыше. Целился тщательно. Стрела не должна попасть в гоблинов, но при этом обязана упасть достаточно близко, чтобы её гарантированно заметили.
Пальцы разжались.
Шшшух!
Огненный росчерк прорезал сумерки. Стрела, оставляя за собой тонкий дымный шлейф, по дуге ушла в сторону строя гоблинов и вонзилась в землю где-то у границы едва различимого света.
Я не стал ждать. Сразу схватил вторую.
Снова касание к раскаленному мечу. Шипение. Вспышка пламени посреди древка.
В этот раз я торопился. Пальцы скользнули по горячему древку, обжигая кожу, но я не обратил внимания. Главное успеть, пока накидка на мече не прогорела окончательно.
Выстрел.
Вторая огненная черта ушла в небо.
Дзынь!
Тетива всё-таки не выдержала. Лопнувшая жила хлестнула меня по запястью, оставив красный рубец, и бессильно повисла, скручиваясь спиралью. Лук в моих руках превратился в бесполезную палку.
Я отшвырнул его в сторону. Он своё дело сделал. Теперь всё зависело от сообразительности Араха.
— Ну же, Полуухий, — прошептал я, стирая пот со лба. — Не подведи. Не будь идиотом.
Секунды тянулись и казались неимоверно долгими.
Ситуация становилась критической. От накидки, наброшенной на рукоять меча, уже не просто шёл дымок. Она чадила, как костёр, накрытый сырыми еловыми ветками. Плотная шерсть, не выдерживая соседства с запредельной температурой, чернела и скукоживалась. В ней начали появляться прорехи, сквозь которые пробивался свет.
Ещё немного, и накидка вспыхнет факелом, выдав мою позицию раньше времени. И тогда тварь, бродящая в тумане, заинтересуется не шумными гоблинами, а одиноким светлячком в темноте.
— Давай же! — прорычал я сквозь зубы, когда очередной язык пламени проел дыру в ткани.
И тут гоблины заорали.
Дикий, нестройный, отчаянный рёв десятков глоток и грохот ударов по щитам разорвали мглу.
Сработало!
Земля дрогнула. Тварь ответила.
Низкий, вибрирующий рокот донёсся со стороны, где прятался монстр. Исполин сдвинулся с места. Я услышал треск ломаемых шатров и тяжёлую поступь. Монстр вышел из дыма, открываясь во всей своей ужасающей красе.
Медлить было нельзя. Воспользовавшись тем, что гигант замер неподвижно, с плотоядным интересом разглядывая зеленокожую добычу, я, больше не таясь, отшвырнул от меча прогоревшую накидку.
Высвободить из земли эту раскалённую махину голыми руками это верный способ остаться без рук. Я вновь активировал руну, окутывая кисти защитным пламенем. И тут же, не теряя времени, выпустил накопленную «тень». Стихия привычно скользнула от источника в груди к рукам и ногам, грубо повторяя основу моего скелета.
Стоило ладоням сомкнуться на рукояти, как по мышцам ударило дикой судорогой. «Огонь» и «Тень», встретившись в одной точке, вступили в яростный конфликт. Две чуждые стихии принялись рвать меня изнутри. Казалось, они пытались раздробить и сломать мне пальцы, лишь бы разорвать их неестественный союз.
Я лишь зло оскалился, сплюнув на землю густую юшку из прокушенной губы.
Сделал мощный рывок. И земля неохотно отпустила добычу. Меч со скрежетом вырвался на свободу, осыпая всё вокруг искрами.
Бросив хищный взгляд на замершее чудовище, я быстро оценил шансы. Метнуть прямо отсюда? Нет, слишком далеко. Нужно бить наверняка. Накопленной силы мне хватит, чтобы зашвырнуть железо хоть в небо, но из-за расстояния риск промаха слишком велик.
Я пригнулся и рванул вперёд. Петляя между уцелевшими шатрами, грудами мусора и свалкой из тел, я стремительно сокращал дистанцию.
Пятьдесят шагов.
Тварь, отвлечённая шумящими гоблинами, подалась вперёд, раскрывая уязвимую шею. Она словно сама приглашала меня нанести удар.
Тридцать шагов.
Достаточно.
Я резко затормозил, вспахивая ботинками грязь. Используя инерцию бега, я ушёл в разворот, всем телом раскручивая тяжёлый клинок. Лезвие взметнуло с земли вихрь пепла. Оборот. Ещё один. И ещё. И я швырнул двуручник.
— Получи!