Я вложил в этот бросок всё. Тяжёлая, пылающая жаром сталь вырвалась из рук.
Снаряд превратился в размытый огненный росчерк. Он летел идеально точно в сочленение головы и туловища.
Но именно в эту долю секунды тварь решила покончить с добычей. Она издала оглушительный визг и сорвалась на бег. Громадина рванула на строй гоблинов с неестественной для своих габаритов прытью.
ВЖУХХ!
Красная полоса с шипением пронеслась в пустоте, там, где мгновение назад была голова монстра. Пролетела мимо, исчезая в дыму за спиной чудовища.
Я застыл с протянутой рукой. Сердце пропустило удар.
Отсюда я отчётливо видел, как хитиновая гора налетела на жалкий строй гоблинов.
А затем мир взорвался шумом.
Это был не просто звук. Это был ментальный удар чудовищной силы. Пронзительный, вибрирующий визг буквально ввинтился в мозг зазубренным прутом.
С опустошённым резервом «тени», ослабленный долгим контролем руны, я рухнул на колени, не в силах выдержать звуковой удар.
Я зажал уши руками, но это не помогло. Казалось, источник этого кошмарного звука находился не снаружи, а где-то глубоко внутри моей головы. Он резонировал с костями, выворачивал наизнанку и заставляя корчиться от боли. Я сжался в комок, уткнувшись лбом в землю, и до скрежета сцепил зубы. Единственным моим желанием было, чтобы голова просто лопнула, прекратив эту пытку.
Сквозь пелену боли я лишь смутно различал движения. Мимо пронеслось несколько крупных жуков. Один совсем рядом, но он даже не взглянул в мою сторону. Следом полз ещё один. Тварь лишилась большей части конечностей, но с пугающим, механическим упорством продолжала тащить своё тело вперёд, оставляя в пыли за собой широкий след, залитый густой зелёной кровью. Им всем было не до меня.
Не знаю, сколько я так пролежал. По ощущениям бесконечность.
Когда тишина вернулась я снова с трудом разлепил веки. Мир плыл и двоился. Меня мутило, во рту стоял медный привкус крови.
Опираясь на дрожащие руки, я кое-как поднялся. Медленно повернул голову. Твари не было. Никого рядом не было.
Среди хаоса разрушений, словно островок стабильности в океане безумия, угадывался знакомый силуэт. Шатёр учителя. Потрёпанный, присыпанный пеплом, но целый. Похоже монстр не тронул его.
Облегчение накатило тёплой волной, немного проясняя сознание.
Шаркая ногами и покачиваясь, как пьяный, я побрёл к шатру. Доковыляв до него, замер, не веря своим глазам.
Вопреки ожиданиям, пространство около жилища Зуг’Гала не было усеяно растерзанными телами защитников. Не только Полуухий, но и остальные гоблины уцелели. Многие были ранены, истекали кровью, их доспехи были порваны и измяты, но они были живы.
Все гоблины, кроме десятника, валялись в пыли. У них не осталось сил даже сесть. Сам же хобгоблин стоял, опираясь на погнутое копье, и тяжело хрипел.
Чуть поодаль, словно два каменных изваяния, сидели орки. Они устало прислонились спинами друг к другу, опустив оружие, и безучастно смотрели на трупы жуков. В их глазах читалась полное безразличие ко всему вокруг.
Вернись сейчас хоть одна тварь, и она перерезала бы нас всех, как овец на бойне. Сил на сопротивление не осталось ни у кого.
Арах стоял и, не моргая, смотрел в пустоту перед собой. Его лицо посерело, а губы беззвучно шевелились.
Я подошёл ближе и осторожно коснулся его плеча.
— Что с тобой?
Гоблин шарахнулся в сторону, выставив перед собой дрожащие ладони. В его расширенных зрачках плескался первобытный ужас. Даже узнав меня, он не перестал трястись.
— Я ч-чувствовал, как с-смердит из её п-пасти, нэк… — Арах нервно заикался. — Г-гнилью и сырой з-землей…
Он запнулся, снова переживая этот миг.
— Но п-потом этот визг… И оно п-просто ушло. С-сбежало, нэк.
Я медленно обернулся туда, куда указывала трясущаяся рука Араха. В тот самый момент серая пелена горизонта раскололась вспышкой.
Там, куда унеслась тварь, беззвучно взвился ослепительный шар света. Он стремительно разрастался, превращаясь в чудовищный огненный столб, доставший до самого неба.
Мгновением позже до нас докатилась ударная волна.
Мощный поток раскалённого ветра, смешанного с прахом и пеплом, ударил в грудь, словно молот великана. Устоять было невозможно. Нас всех швырнуло на землю.
То ли удар головой о землю оказался слишком сильным, то ли организм просто решил, что с него хватит, но свет для меня померк. Я провалился в глубокое небытие, где не было ни боли, ни взрывов.
Вынырнул я из него резко, словно от толчка.
Первым, что я осознал была тишина. Грохот битвы исчез. А ещё вместо удушливой гари пахло сушёными травами, старой кожей и пылью.