— Пойди разузнай, какие потери у других кланов, нэк. Послушай, о чём болтают.
Полуухий, всё ещё насупленный, молча кивнул и выскользнул из шатра. Проводив его взглядом, я повернулся к учителю. Тот, заметив мой вопросительный жест, пояснил:
— Арах и так на взводе. Незачем дразнить его тем, что тебе досталась такая добыча, нэк. Уже вторая руна…
Я лишь равнодушно пожал плечами. Моральные терзания Полуухого волновали меня меньше всего. Пусть хоть лопнет от злости, лишь бы под ногами не путался.
Гоблин тем временем достал сферу. Он осторожно поднял её над головой, подставляя под тонкий солнечный луч, пробивавшийся сквозь прореху в своде шатра. Свет, преломившись в мутной поверхности, заставил содержимое сферы будто ожить.
Взгляд старика мгновенно застыл, а зрачки расширились. Шаман погрузился в чтение руны. Я же, съедаемый любопытством, подался вперёд, пытаясь разглядеть трофей.
Я внимательно изучал глиф, но сколько ни всматривался, как ни наклонял голову, пытаясь поймать нужный ракурс, суть ускользала. Для меня это была лишь бессмысленная абстракция. Внутри серой, словно затянутой туманом сферы висела белая, слегка изогнутая заострённая полоса, испещрённая бордовыми пятнами.
Поняв, что тайна глифа мне пока неподвластна, я перевёл взгляд на меч, который ещё при входе сбросил рядом со своими шкурами.
Едкая кровь Королевы «обглодала» металл, растворив толстый слой стали. То, что раньше казалось неподъёмной плитой, теперь стало мне впору по весу, и обрело подходящие для человека размеры. Настоящий тяжёлый двуручник. Нужно лишь отдать кузнецу, чтобы привёл его в порядок.
Сам того не желая, я обрёл полноценное оружие. А Драал… Драал получил ещё один веский повод меня убить.
— Лови, — Зуг’Гал небрежно подбросил сферу в мою сторону.
Я поймал её на лету, ощутив приятную тяжесть. Несколько секунд просто крутил её в пальцах, словно привыкая. На ощупь она была совершенно такой же, как и огненная. Тёплая, идеально гладкая, будто отполированная морской волной галька.
Я глубоко вздохнул и сфокусировался на мутном глифе. Реальность шатра привычно померкла. Взгляд провалился вглубь, туда, где висела сложная структура магического рунного конструкта.
Стандартные десять сот. Почти все пустые и тёмные. Светилась только одна центральная. Но если в моей первой руне внутри пульсировали искры пламени, то здесь свет был совершенно иным. Бледный, мертвый, словно исходил от фосфоресцирующих грибов в темноте пещеры.
Я всмотрелся в символ.
— Это… череп? — наконец спросил я, выныривая из транса, но не разрывая зрительного контакта с руной.
— Он самый. Знак стихии «Плоти», нэк, — подтвердил шаман, наблюдая за мной с прищуром. — Теперь понимаешь, почему тролль так возбудился от мысли, что ты рискнёшь её поглотить?
— Почему? — я поднял глаза на учителя. — Слишком высокий риск отторжения?
— Отторжения… — скривился старик, пробуя слово на вкус. — Смерти. Но нет, в этом смысле это самая обычная руна. Шанс успешного поглощения довольно высок. Только для Низшего, разумеется, за которого тебя все принимают.
— Тогда с чего сотник так скалился?
Зуг’Гал хищно усмехнулся, обнажая жёлтые клыки:
— А ты загляни в сердцевину, нэк. Посмотри условия активации. И сам всё поймёшь.
От этой ехидной улыбки гоблина мне стало неуютно. Холодок пробежал по спине. Я снова опустил взгляд на сферу, ныряя в глубину глифа, чтобы увидеть ментальный отпечаток с видением о способности руны.
— Как это… вообще возможно? — выдавил я растерянно спустя минуту, наконец разорвав зрительную связь с руной.
— Видение внимательно просмотрел? — голос учителя со сочился ядом и весельем.
— Дважды.
— Тогда что тебе непонятно, нэк?
— Что непонятно? Всё! — рявкнул я, пытаясь отдышаться. После чтения руны жутко разболелась голова.
В отличие от прошлого раза, это видение далось в разы тяжелее, оно буквально расплющивало рассудок. Я не просто наблюдал со стороны, я смотрел на мир чужими глазами. Будто взаправду проживал отрывок чужой жизни, ощущая эту тёмную, чуждую силу как свою собственную.
В видении я калечил врагов, вырывал… нет, именно выдирал их хребты наружу. И не все они были в этот момент мертвы.
Затем окровавленные позвонки в моих руках осыпались пылью. После чего я вскидывал ладони, и эта костяная крошка не падала вниз, а замирала, сгущалась в воздухе и мгновенно вытягивалась в длинные, острые шипы. Ещё мгновение, и с сухим щелчком они срывались в полёт, чтобы найти новую жертву.