Старик поднял дрожащую руку и посмотрел на свет сквозь свои когти.
— Я сам выжат досуха, нэк. Дни пройдут, пока хоть вторую орбиту осилю. И не думаю, что у остальных Высших ситуация сильно лучше.
У меня брови поползли вверх.
— В этой бойне не было места бережливости, — подвёл итог шаман. — Кто не выложился по полной… те сдохли.
— Вам виднее, нэк, — поспешно поддакнул Арах.
— А что Тлеющий Череп? — спросил я. Многое изменилось в раскладе сил внутри лагеря.
— У них мало потерь. Сильный шаман и сильные воины, — Арах смотрел мне прямо в лицо и улыбался. Широко, гадко, демонстрируя редкие зубы. Он буквально светился от счастья, сообщая, что мои смертельные враги живы.
Старый гоблин тяжело вздохнул. Не меняя позы, он лениво потянулся к очагу, поддел когтем тлеющий уголёк и коротким щелчком отправил его в полёт.
Красный камушек описал идеальную дугу и приземлился злорадствующему ученику точно в складку штанов.
— Ай! — Арах через пару секунд взвизгнул, подскочил как ужаленный и принялся лихорадочно хлопать себя по штанам, стряхивая дымящийся «подарок». В воздухе отчетливо запахло палёной шерстью и старой тряпкой.
— Чему радуешься, идиот? Всё хочешь Меносу насолить, и не видишь ничего дальше собственного носа, — прорычал Зуг’Гал, вытирая пальцы о балахон. — Я сейчас слишком слаб, а щенок из Черепа поклялся вспороть мне брюхо. И мы все спим под одной крышей, нэк. Думаешь, когда они придут, тебя пощадят?
Старик был абсолютно прав. Если Драал решит ударить, то лучшего момента ему не найти. Сейчас мы ослаблены и разобщены.
Ждать, пока мне перережут глотку во сне, я не собирался.
Я подхватил свой двуручник. Без верхней четверти клинка он стал заметно легче, но потерял свой зубодробительный баланс. Сейчас это была просто тяжелая железная балка с рваным краем. Грубая, неудобная, но всё ещё смертоносная. Я смогу крушить ею черепа и так, но если хочу выжить в грядущей резне, оружие нужно привести в порядок. Вернуть ему былую остроту, сбалансировать, превратить из лома обратно в меч. А заодно требовалось разобраться с новой руной вдали от лишних глаз.
План сложился сам собой. Сначала сходить к Грохоту. Надеюсь, что великан выжил. Пусть этот угрюмый варрот, покрытый чешуйчатой кожей поколдует над сталью.
Походная кузница это единственное место, где на меня гарантированно никто не обратит внимания. И дело не только в невыносимом жаре и постоянном стуке молота. Главной причиной был сам кузнец — огромный варрот, чьи жуткие глаза, как у паука, внушали мистический ужас даже видавшим виды оркам. Поэтому остальные из Ковенанта старались держаться подальше.
Я поудобнее перехватил рукоять сломанного клинка, закинул на плечо и шагнул наружу.
Лагерь встретил меня гулом.
Я на миг зажмурился, привыкая после полумрака к яркому свету. Словно оказался в разворошенном муравейнике, по которому прошлись тяжёлым, подкованным железом сапогом. Разорванные и перевёрнутые шатры, чёрные пятна кострищ и разбросанный повсюду скарб. Но вопреки словам Араха, жизнь здесь не просто теплилась, а бурлила. Угрюмая, злая и лихорадочная.
Никто не оплакивал мертвых. Ковенант перетряхивал сам себя, как стервятник падаль. Многие деловито копошились в грудах мусора, выискивая уцелевшие припасы. Отовсюду доносилась хриплая ругань. Это командиры пинками и криками сгоняли подчиненных в рабочие отряды.
Гвалт перекрывался ритмичным стуком, похожим на биение огромного сердца. То тут, то там стучали топоры и молотки. Спешно латали уцелевшие повозки, сбивали новые оси для телег и чинили сбрую. Ковенант готовился к маршу.
Я двинулся вглубь лагеря, лавируя между кучами хлама.
Присмотревшись к суете, заметил, что большинство снующих вокруг орков и троллей были ранены. Кто-то ковылял, опираясь на самодельные костыли из обломков копий, у других руки висели на перевязях, пропитанных кровью. Сквозь прорехи в кожаной броне виднелись грубые швы и свежие ожоги. Армия калек, которых заставляли работать.
И только гоблинская мелочь шныряла между ними, как ни в чем не бывало. Визуально их казалось даже больше, чем остальных. И выглядели они подозрительно бодрыми.
Я криво усмехнулся. Зная их гнилую натуру, готов спорить на что угодно, что когда началась бойня, большинство этих крыс просто забилось в самые глубокие щели и пережидало бурю.
И если внимательно осмотреть трупы их командиров — хобгоблинов-десятников, то наверняка окажется, что некоторые погибли вовсе не от жвал жуков, а от удара тонким ножом в спину. Хаос это лучшее время для сведения старых счётов.