Едва за гоблином опустился полог, шаман развил бурную деятельность.
Он выгреб на расстеленную шкуру все свои запасы. В воздухе повис резкий, щекочущий ноздри запах серы, сушёных трав и чего-то кислого. Старик работал быстро. Что-то перетирал в ступке, смешивал порошки, нюхал получившуюся смесь и, довольно хмыкая, рассовывал по мешочкам.
Затем он принялся перетасовывать свою поясную упряжь. Гоблин решал, что стоило держать под рукой, например, яды, стимуляторы или взрывные смеси, а остальное не глядя швырял в открытую горловину походного мешка.
Внезапно он замер, обернулся и уставился на меня своими жёлтыми глазами, будто впервые увидел.
— А ты чего ждёшь, нэк?
— Мне особо нечего собирать, — пожал я плечами, примеряя на себя наручи. — Меч только перед уходом заскочу забрать.
Я очень надеялся, что Грохот успеет закончить работу. Путешествовать через бескрайнюю степь с обломком железа вместо оружия не хотелось.
— А так больше ничего, учитель. Почти все мои вещи на мне.
— Да неужели? — прищурился старик, и в его голосе проскользнул ядовитый смешок. — А это?
Его корявый палец ткнул в тёмный закуток, где, укутавшись в меха, спала Талли.
— С собой возьмём, — мой голос прозвучал немного жёстче, чем хотелось.
Бросить девчонку сейчас — означало обречь её на участь куда страшнее смерти. Я не для того вытаскивал её из лап людоедов. Поэтому приготовился спорить и отстаивать свою позицию, если придётся. Но наставник меня удивил.
— Болван, — он закатил глаза, всем видом показывая, как устал. — Я не предлагаю её бросить. Я спрашиваю, много ли она босая сможет по лесу пройти?
— По лесу? — переспросил я, сбитый с толку.
— Я что, заикаюсь, нэк? По лесу, Менос! Или ты думал, мы весь путь до самого дома проведём, не слезая с лошадей, как благородные лорды?
— Но ведь… — я запнулся.
— Для нас обратной дороги нет. В открытой степи нас быстро нагонят. Поэтому только вперёд, за сотниками.
— Через перевал? — вырвалось у меня.
Сам я там никогда не бывал, но слухов ходило достаточно, чтобы понимать, что это очень плохое место. Ледяной ветер, узкие тропы и твари, живущие в расщелинах. Не зря сотники так спешили объединиться с передовыми войсками. Там в одиночку не выжить.
— Конечно нет! — шаман фыркнул, словно я предложил искупаться в лаве. — Туда нам путь заказан. Мы свернём в сторону намного раньше. Пройдём через лес Обречённых, нэк.
Легче не стало. Название мне не понравилось. Совсем.
— Местечко то ещё, гиблое, — не стал лукавить старик, заметив моё вытянувшееся лицо. — Но там густой подлесок и старая магия. Чем меньше отряд, тем больше шансов проскочить незамеченными. Орки побоятся туда большими силами сунуться. А вот мы вчетвером проскользнём. Должны, нэк.
Я кивнул и сразу метнулся к лежаку.
— Талли!
Я довольно грубо растолкал девушку. Она открыла глаза, сладко потянулась и, увидев меня, улыбнулась. Впрочем, мне было не до сантиментов.
— Держи, — я сунул ей в руки свои запасные штаны из грубой ткани, небольшой костяной нож, моток ниток и костяную иглу.
— Что это? — она сонно моргнула.
— Мы скоро уходим. Времени мало. Тебе нужно ушить и подогнать штаны под себя. И платье… — я критически осмотрел её длинный подол. — Обрежь его. Переделай в рубаху.
Талли не стала задавать лишних вопросов. Сон с неё слетел мгновенно. Она серьёзно кивнула и споро взялась за работу.
Я же задумался, глядя на её ноги. Возле лежанки стояла пара простеньких сандалий. Это единственное, что у неё было. Тонкая кожа и плоская почти стёршаяся подошва. Отличная обувь для прогулок по мощёным улицам столицы, но в лесу они развалятся буквально спустя сотню шагов. А босиком девушка действительно далеко не уйдёт.
Тем более, если придётся бежать. А хоть иногда, но бежать придётся наверняка.
— Учитель, можно возьму? — я хлопнул ладонью по крышке одной из лакированных шкатулок.
Внутри, в мягких гнёздах из войлока, покоились три флакона простого исцеляющего зелья. Мутноватая красноватая жидкость. От смерти такое не спасёт. Дыру в сердце не залатает, но боль снимет, кровь остановит и заставит раны затянуться в несколько раз быстрее. На войне это жидкая жизнь. Будь у нас таких пару тысяч, то и войско не пришлось бы разделять. За неделю большинство раненых снова встали бы в строй.
Старик сперва посмотрел на меня, как на умалишённого. В его взгляде читалось явное желание стукнуть меня посохом за такую наглость. Но затем он обвёл взглядом шатёр и тяжело вздохнул. Вспомнил, что с собой всё забрать не получится.