Уходить придётся налегке. Лишний вес в пути, особенно в лесу Обречённых это смерть. А значит, всё, что останется здесь, будет потеряно. Если шатёр после орков не разграбят свои же из Гнилой Рыбы, то доберутся падальщики из других кланов.
— Бери, нэк, — ещё раз вздохнул он, с трудом давя в себе жадность. — Всё лучше, чем оставлять оркам.
— Спасибо.
Зажав под мышкой пару шкатулок, вторую прихватил для верности, я выскочил из шатра.
Оказавшись снаружи, я завертел головой. Как назло, поблизости не нашлось ни одного гоблина. Обычно эти проныры кишели повсюду, но сейчас все словно испарились. Скорее всего прятали награбленное.
Пришлось прогуляться и немного углубиться в лабиринт палаток.
— Эй! — оклинул я сгорбленную фигуру у кучи мусора.
Тощий гоблин дёрнулся, как от удара кнутом, и поспешно завёл обе руки за спину, пряча какую-то тряпку. Его глаза забегали, оценивая опасность. Но он быстро сообразил, что я не претендую на его скарб, и немного расслабился.
— Чего тебе, нэк? — прошипел он недовольно.
— Хочешь? — я приоткрыл крышку шкатулки, позволяя косым лучам заходящего солнца бликовать на стекле флаконов.
Глаза гоблина загорелись алчным огнём. Коротышка без труда опознал товар.
— Обмен, нэк? — он тут же вытащил из-за спины спрятанное. Развернул тряпку и показал массивный кулон с позолотой, явно содранный с мёртвого офицера.
— Нет, — я захлопнул крышку. Достал из кармана прихваченный с собой сандаль Талли и сунул ему под нос. — Нужна пара обуви. Такого размера.
Гоблин взял сандаль двумя пальцами, понюхал и прищурился, оценивая длину и ширину стопы.
— Нужны крепкие ботинки! — с нажимом повторил я, заметив, что торгаш косится на свои собственные, перемотанные верёвками сапоги. — Кожаные. Высокие. И чтобы подошва добротная.
Вместо того, чтобы самому носиться по лагерю, разыскивая покойника с подходящим размером ноги, я решил обратиться к профессионалам. Падальщики уже наверняка подмели всё самое ценное.
Зеленокожий облизнул губы и потянул когтистые лапы к шкатулке.
— Давай, нэк.
— Сперва притащи обувь, — я отступил на шаг.
— Жди здесь, — с лёгким разочарованием, вздохнул гоблин и шмыгнул за ближайшую палатку.
Он вернулся буквально через пять минут, таща в охапке связку из двух пар обуви. Одни — добротные, из мягкой кожи. Вторые — погрубее, и размером больше чем нужно, но зато с толстой подошвой.
Осмотрев их на предмет дыр, я решил забрать обе. Лишняя обуви про запас могла оказаться важнее еды. Пришлось расстаться и со второй шкатулкой, но сделка того стоила.
Вернувшись в шатёр, я застал там Араха. Полуухий о чём-то жарко спорил с учителем, размахивая руками. Я не вникал в детали, но по обрывкам фраз понял, что ему всё же удалось договориться о лошадях.
Я сразу направился в наш закуток.
Талли уже закончила со штанами. Она надела их и теперь крутилась, пытаясь рассмотреть себя сзади. Не висит ли ткань мешком. Сидели штаны вполне сносно, хотя на мой взгляд всё ещё были великоваты в поясе.
— Закрой, пожалуйста, — попросила девушка, заметив меня, и указала на ширму.
Я послушно расправил плотную парусину, отсекая наш угол от остального шатра и создавая иллюзию уединения. А обернувшись, застыл.
Талли, не тратя времени на стеснение, уже стягивала через голову платье. Ткань запуталась в волосах, и она, смешно фыркнув, освободилась, оставшись по пояс обнажённой.
Девушка смущённо опустила глаза, почувствовав мой взгляд, но прикрываться руками не стала.
— На себе резать неудобно… — пробормотала она, словно оправдываясь.
Девушка спокойно разложила перед собой одежду на лежаке, взяла нож и начала примеряться, где лучше обрезать подол, чтобы превратить платье в подобие сорочки.
Мой взгляд скользнул по её бледной коже, по хрупким плечам, по небольшой, аккуратной груди с розовыми сосками, которые затвердели от прохлады шатра. В этом было что-то завораживающее. Островок нежности посреди грязи, крови и готовящейся бойни.
— Менос.
Скрипучий голос Араха прозвучал прямо над ухом, вернув меня с небес на землю.
— Что? — я резко выглянул из-за ширмы.
Гоблин стоял рядом, переминался с ноги на ногу и ухмылялся так широко, что, казалось, его рот сейчас порвётся до ушей. Конечно, сквозь плотную ткань ширмы он ничего не мог разглядеть, но по его хитрому, сальному прищуру я понял, что тот подсмотрел.
— От пылевых паразитов, нэк, — он протянул мне стеклянный шток, заполненный белоснежным, мелким, как мука, порошком. — Насыпь в ботинки. Убьёт грибок и вшей. Наставник сказал проследить, чтобы она тряпки на ноги хорошо намотала. Иначе складки сотрут кожу до мяса за полдня.