Увидев, что кузнец на месте и не занят моим заказом, я невольно улыбнулся. Добрый знак. Раз не стучит молотом и не стоит у горна, то выходит, что уже закончил.
Я сразу принялся высматривать свое оружие. Грохот, не отрываясь от жука, по-лошадиному фыркнул и небрежно махнул рукой в сторону наваленного в углу хлама. Я проследил за его движением, и улыбка медленно сошла с моего лица.
Двуручник лежал в стороне, почти затерявшись среди инструментов и различных обломков, и на первый взгляд выглядел точно так же, как и когда я его сюда принёс. У меня даже мелькнула предательская мысль, что варрот ещё не принимался за работу.
Подавив раздражение, я подошел к мечу. Только теперь, вблизи, я понял, что слегка поспешил и ошибся с выводами. Грохот всё сделал.
Несмотря на внешнее уродство клинка, тот же тусклый матовый цвет, грубая зернистая структура металла и зловещие багровые разводы, которые никуда не делись, но сама суть оружия изменилась. Обе кромки хищно поблескивали в свете огня. Никаких сомнений, теперь они были бритвенно остры.
Я накинул тряпку поверх лезвия и выложил на стол оплату — сушёные соцветия мертвоцвета. И, кивнув на прощание, покинул кузню.
Отошёл не так далеко, когда мне неожиданно что-то послышалось. Остановился, обратившись в слух. Но, простояв так не меньше минуты, ничего подозрительного, кроме завывания ветра, далёких пьяных криков и треска костров, так и не уловил.
Решив, что показалось, я собрался идти дальше, как вдруг боковым зрением заметил смазанное движение. Я прищурился, пытаясь разглядеть, что там находится у полусгоревшего шатра, и немного подался корпусом вперёд.
Глаза по-прежнему пасовали перед чернотой, но в этот миг восприятие странно сместилось. Я вдруг словно ощутил саму суть тени. Она перестала быть просто отсутствием света, обретя плотность и почти осязаемую фактуру. В этой тишине я уловил инородное возмущение. Чьё-то горячее присутствие, которое ломало естественный ритм мрака.
Это меня и спасло. Инстинкт взвыл, заставив отскочить в сторону.
В этот самый момент из темноты мне навстречу бесшумно выпорхнуло древко копья. Наконечник блеснул опасно близко, почти чиркнув по плечу, но прошёл мимо, вонзившись в пустоту.
Мгновенно разорвав дистанцию, я сбросил тряпку и перехватил меч двумя руками. Отвёл его за спину и замер, готовый к удару.
Несколько долгих секунд ничего не происходило. Затем из тени показался копейщик.
Им оказался орк. Жилистый, с хищным прищуром, одетый в лёгкий кожаный жилет, не сковывающий движений.
Ни слова, ни рыка. Он не тратил время на угрозы, сразу перейдя к делу.
Снова почти бесшумно прошелестело копьё.
Короткий, резкий выпад. Я едва успел довернуть корпус, уходя с линии атаки. Наконечник жалом змеи рассек воздух там, где мгновение назад было мое бедро.
Не давая мне перестроиться, орк тут же обрушил второй удар. Рубящий, но не лезвием, а тяжёлым древком, метя в плечо вооруженной руки.
Я вскинул двуручник, принимая удар на гарду.
Бам!
Отдача отсушила кисти, вибрация отдалась в зубах, но меч из рук не выпустил. Я оттолкнул его оружие и неуклюже отскочил, снова разрывая дистанцию.
Без поддержки «тени» меч казался чудовищно тяжелым. Инерция тянула к земле, мышцы ныли, требуя подпитки стихией, но я не решался её использовать. Я не знал, сколько ещё врагов могло скрываться в темноте. Поэтому предпочитал, пока это возможно, держать резерв прозапас.
По этой же причине не использовал сциллу. Если за нами наблюдали, я не хотел выдать свою суть Высшего. Приходилось драться как обычный человек. И это было очень непросто. Ведь мой противник был хорош. Чертовски хорош.
Он двигался с грацией, не свойственной его массивной туше. Орк танцевал вокруг меня, полностью контролируя дистанцию своим длинным копьём. Я чувствовал себя загнанным зверем, вынужденным плясать под его диктовку. Парировать, отпрыгивать, уходить перекатами, глотая противную пыль, и даже не помышлять о контратаке. Я просто не мог до него достать.
Искушение использовать стихию «тени» прямо сейчас было огромным. Оно росло с каждой секундой.
Но я сдерживался. Ещё не время.
Орк бил быстро, взрываясь короткими, злыми сериями. Несколько раз широкий наконечник, казалось, летел точно мне в грудь. Я уходил перекатом, сбивал дыхание, но сталь лишь рассекала воздух в волоске от ребер. Ещё один выпад метил в голову. Я дернул шеей, чудом уклоняясь в самый последний момент.
Это малость сбивало с толку. При такой звериной грации и контроле дистанции он уже дважды был невероятно близок, чтобы пронзить меня насквозь. Поначалу мелькнула шальная мысль, что серокожему просто не хватает точности. Что копьё для него непривычно и поэтому в решающий момент промахивался. Но я быстро отбросил эту надежду.