Вскоре я понял, что это были не промахи. Те выпады, что свистели у виска и сердца, были лишь обманками, призванными заставить меня дёргаться и терять равновесие. Настоящая цель была иной.
Наконечник копья с пугающей точностью жалил воздух у моих коленей и локтей.
«Сухожилия, — догадался я, уходя от очередного подлого тычка в лодыжку. — Он хочет меня обездвижить».
Мы снова разошлись. Возникла короткая пауза. Я тяжело дышал, пытаясь унять дрожь в перенапряженных руках. Орк же стоял спокойно, лишь ноздри его широкого носа раздувались чуть сильнее обычного.
Неожиданно он опустил наконечник копья.
— Бросать меч, — произнёс он на ломаном едином наречии, коверкая слова. — Склиг не хотеть убивать человек.
Я не ответил, лишь крепче сжал рукоять, но внутри вспыхнула злая радость.
Догадка подтвердилась. Ему нужен не труп, а живой, пусть и покалеченный пленник. А значит, у меня преимущество, ведь он осторожничает и боится нанести смертельную рану. Я же сдерживаться не обязан.
Орк понял мой отказ по-своему. В его глазах мелькнуло раздражение.
— Глупый мясо, — рыкнул он и снова двинулся на меня.
В этот раз здоровяк сменил тактику. Решив, что игры кончились, он перехватил копье двумя руками у самого края и с разворота, широко и размашисто, рубанул древком сбоку, целясь мне по голени.
Он понадеялся, что сможет одним махом переломать мне ноги.
Это было грубо. И слишком широко. Настоящий мастер копья никогда бы так не открылся, потеряв контроль над острием своего оружия.
И я рискнул.
Вместо того чтобы отступить, подпрыгнул, пропуская свистящее древко под собой. А едва приземлившись, рванул вперёд. Этот крошечный шанс позволил мне выскочить на дистанцию удара.
Я выбросил меч в колющем выпаде, вкладывая в него весь свой вес. Целился в незащищенный бок под ребра.
ВЖИК!
Орк оказался быстрее, чем я рассчитывал. Его звериные рефлексы сработали безупречно. Он неуклюже, но весьма эффективно отшатнулся. Мой клинок лишь распорол кожаную ткань его жилета и оставил на пепельной шкуре длинную, кровоточащую царапину.
Громила зарычал сквозь стиснутые зубы, бросил копье и, не давая мне развить успех, встретил меня коротким ударом ноги.
Удар получился мощным, словно лошадь лягнула. Я успел подставить локоть, но меня всё равно отшвырнуло назад. Из лёгких вышибло весь воздух и я проехался спиной по земле.
Всего мгновение, и надо мной уже нависла тень. Орк торжествующе оскалился, глядя на поверженного врага сверху вниз.
— Жаль, — с искренним сожалением прохрипел он, сплёвывая в сторону. — Никто не видеть… Склиг побеждать человек.
— Никто? — эхом отозвался я, чувствуя, как страх уступает место ледяному спокойствию.
Его слова стали ключом, с щелчком отворившим замок. В голове всё мгновенно встало на свои места. Этот бой начался с подлого удара из темноты. Ни один орк не решился бы на такую низость, знай он, что за ним наблюдают соклановцы. Позор из-за обвинений в трусости для них страшнее смерти. А теперь он сам подтвердил то, на что я мог лишь надеяться.
Мы здесь были одни. Вокруг нас ни души.
А значит, мне больше не нужно сдерживаться и скрывать свои силы.
Воздух между нами завибрировал. Свет появившейся сциллы озарил его изумлённую физиономию, застывшую в гримасе суеверного ужаса.
Орк открыл рот, но не успел издать ни звука.
Я вскинул ладонь и почти в упор полностью разрядил руну «плоти».
Серия сухих хлопков слилась с влажным хрустом. Десяток костяных спиц мгновенно превратили лицо здоровяка в кровавую маску, густо ощетинившуюся белыми шипами.
Склиг отшатнулся назад, словно наткнулся на невидимую стену.
Его пальцы, ещё мгновение назад сжимавшие оружие мертвой хваткой, вдруг предательски дрогнули и разжались. Копьё выскользнуло из ослабевшей руки. Сначала тяжёлый наконечник с глухим звоном клюнул каменистую землю, а следом в пыль безвольно легло и само древко.
Великан пошатнулся. Его ноги вдруг стали ватными. Он сделал неуверенный шаг назад. Затем ещё один, пытаясь вернуть равновесие.
В абсолютной тишине орк медленно, словно во сне, поднял руку к лицу. Он не кричал и не хрипел. Его скрюченные пальцы судорожно потянулись к костяному частоколу, пытаясь нащупать и вырвать страшные шипы, чтобы избавиться от раздирающей боли.