Я выразительно коснулся холодного лезвия меча.
— Если остановите их в узком проходе, то пока они смотрят на вас, я незаметно окажусь прямо у них за спинами. Со стихией «тени» смогу порубить их всех на куски всего за пару ударов сердца.
— Я уже раз доверился тебе и отвлёк внимание на себя, — скривился Арах. — И меня чуть не сожрали, нэк.
— Из какого они клана, нэк? — голос старого шамана прозвучал тихо, но в этой тишине слышалось шипение подожжёного фитиля.
Зуг’Гал не собирался прощать чужую алчность. Нет, само проявление жадности он нисколько не осуждал. В мире, где сильный пожирает слабого, стремление урвать кусок пожирнее было естественным, как дыхание. Он даже прекрасно понимал мотивы этих торгашей. Когда великий лагерь рушится, а сотники уходят, наступает время мародёров. Но эти двое хобгоблинов не могли не знать, чей ученик стоит перед ними. Более того, они прекрасно понимали, кто на самом деле платит за лошадей и чьё золото звенит в кошеле.
Арах втянул голову в плечи, словно ожидая удара, и виновато склонил голову:
— Они из Мёртвого Света, наставник.
— Мёртвый Свет? — со злостью выплюнул старик, скривившись, будто раскусил гнилой орех. — Одно лишь красивое название для кучки ничтожеств. На весь клан всего пара Высших, да и те годятся разве что вшивых варгов пугать, нэк.
Зуг’Гал чувствовал, как внутри закипает холодная ярость. Сама мысль о том, что подобные слабаки, чей удел сторожить скотину в обозе, да доедать объедки за настоящими воинами, посмели диктовать ему условия, была оскорбительна. Падальщики почуяли запах крови. Они увидели, что старый лев ранен, и решили, что теперь можно безнаказанно кусать его за пятки. Они не просто завысили цену, они испытывали его терпение, пользуясь моментом его слабости.
— Ладно, — шаман сделал резкий жест рукой, будто отсекая голову невидимому врагу, и заставил себя успокоиться. Гнев топливо хорошее, но сейчас ему требовался холодный рассудок. С этими выскочками он разберётся позже. Если выживет. — Что там с Меносом?
Молодой гоблин поспешно, то и дело сбиваясь, пересказал всё, что поведал ему второй ученик. Зуг’Гал слушал внимательно, не перебивая, лишь его длинные уши едва заметно подрагивали, ловя каждое слово. Когда Арах закончил, шаман на минуту погрузился в раздумья, а затем потребовал:
— Повтори ещё раз. В деталях, нэк. И не упусти ничего.
Выслушав рассказ во второй раз, Зуг’Гал довольно крякнул. Он со стоном поднялся на ноги, опираясь на палицу, и его морщинистое лицо расплылось в такой широкой и жуткой улыбке, что Арах невольно попятился.
За время сборов старый гоблин успел прокрутить в голове десятки возможных вариантов развития событий, и ни один из них не сулил лёгкой прогулки. Он нервничал, потому что орки Тлеющего Черепа были прямолинейны, но не глупы. Поэтому предугадать, где именно захлопнется капкан Драала было непросто.
И вот теперь Менос случайно вскрыл их замысел. Более того, человек предложил план, который своей наглостью и простотой привёл старого интригана в восторг.
Орки наверняка готовились противостоять шаману. Они ждали магических ловушек и рунных ударов. Значит как-то рассчитывали сдержать арсенал, которым славился Зуг’Гал. Наверняка обвешались с головы до ног защитными амулетами. Однако никакие дешёвые побрякушки против магии не спасут, если из темноты ударит не заклинание, а тяжёлое лезвие из стали. Никто ведь не ждёт, что человек станет главной ударной силой.
— Менос просил дать ему около часа, — закончил Арах, всё ещё с опаской косясь на улыбающегося учителя. — Чтобы восстановить силы и накопить достаточно стихии «тени», нэк.
— Хорошо, — кивнул шаман, и его глаза хищно блеснули. — Дадим ему это время на подготовку. А ты пока ещё раз перепроверь всё, Арах. Перетряхни каждый мешок. Убедись, что мы не забыли ничего важного. Второго шанса вернуться у нас не будет.
Отправив гоблина заниматься поклажей, Зуг’Гал обвёл шатёр горьким взглядом. Несмотря на то что это было лишь временное жилище, здесь скопилось немало ценностей, что старик тщательно отбирал для похода. В углах громоздились ящики с редкими минералами и связки трав из запретных земель, которые стоили дороже жизней десятка орков. Гнев, словно горькая желчь, подкатил к горлу шамана. Столько добра теперь придётся оставить стервятникам на растерзание.
— В паре мешков всего этого не унести, нэк, — подал голос Арах. Он словно угадал мысли наставника, подливая масла в огонь его злобы. — А всё это из-за Меноса…