На мгновение Зуг’Гал почувствовал жгучий импульс ярости, направленной на человека. Если бы не строптивость и длинный язык этого глупца, им не пришлось бы сейчас бежать, как ворам в ночи. Но шаман тут же одёрнул себя, признавая горькую правду, ведь на самом деле большая часть вины лежала на нём самом.
Он обернулся к Араху, и тот, не выдержав пронзительного взгляда, тут же сжался и поспешно закопошился в вещах, делая вид, что страшно занят.
Зуг’Гал сам потащил человека на то пиршество, прекрасно понимая, к чему всё идёт. Но ему очень хотелось развлечься. Старика до крайности забавляло смотреть, как человеческий щенок скалится на матёрых орочьих псов из Тлеющего Черепа. Шаман сам подогревал этот огонь, наслаждаясь бессильной злобой серокожих «союзников» по Ковенанту, и теперь пришло время платить за это минутное удовольствие. И цена оказалась непомерно высокой.
Отбросив ненужные мысли, Зуг’Гал сам принялся за ревизию. Его пальцы быстро и ловко перебирали подготовленные ингредиенты для зелий, проверяя герметичность пробок и прочность мешочков.
Переход им предстоял долгий, через проклятый лес, полный трудностей и тварей, о которых лучше не вспоминать к ночи. Полагаться в таком путешествии на одну лишь силу рун было бы верхом глупости. Магия имеет свойство заканчиваться в самый неподходящий момент.
Завершив сборы, старик расчистил небольшой пятачок земли, уселся, поджав под себя короткие ноги, и прикрыл глаза.
Его грудь начала медленно вздыматься и так же медленно опускаться. Зуг’Гал погрузился глубоко в себя, отсекая звуки внешнего мира. Он скользнул внутренним взором к своему источнику. Картина была удручающей, но не безнадежной.
Сцилла напоминала пересохший колодец, на дне которого едва-едва начинала проступать влага. Шаман скрупулезно оценивал каждую каплю силы, проверяя, насколько успели восстановиться истощённые орбиты. Ему нужно было точно понять свои текущие пределы, чтобы не сдохнуть от перенапряжения после первого же серьезного заклинания.
План Меноса был хорош. Но Зуг’Гал прожил на этом свете достаточно долго, чтобы твёрдо усвоить один урок, что даже самые надёжные планы рушатся от одного лёгкого чиха судьбы. И старик должен быть готов подстраховать и прикрыть ошибку ученика своей силой.
Вынырнув из транса, он потянулся, с хрустом разминая затекшее тело. Взгляд его упал в угол, где притаилась человеческая девчонка. Она сидела тихо, как мышь, но от шамана не укрылось, как мелко дрожат её плечи. Страх. Она пахла страхом. А страх делает существ глупыми и непредсказуемыми.
— Подойди, нэк, — поманил он её пальцем.
Талли тихо вздохнула, но перечить не посмела. Она опасливо приблизилась к старику, не зная, чего ожидать.
— Хорошенько прожуй и затем проглоти, — шаман протянул ей мясистый, тёмно-фиолетовый лист чёрного подорожника.
Зуг’Гал внимательно следил за её реакцией. Ему нужно было убедиться, что в критический момент девчонка не завизжит и не бросится бежать, поддавшись панике. Не хватало ещё, чтобы Менос посреди боя всё бросил и помчался спасать свою игрушку, подставляя спину под орочьи ятаганы.
Не для того старый гоблин согласился терпеть возле себя ещё одного человека. Через самку он надеялся обрести ещё один рычаг влияния на непослушного ученика.
Растение поглотит все её страхи и успокоит сознание.
Талли приняла лист дрожащей рукой и безропотно положила его в рот. Её лицо тут же исказила гримаса. Трава была горькой, как желчь, и вязала язык, словно незрелая хурма. К тому же скрипела на зубах и раздирала дёсны до крови.
— Нужно тщательно разжевать, нэк, — с нажимом повторил Зуг’Гал, глядя ей прямо в глаза своим немигающим янтарным взглядом. — Жуй, пока не почувствуешь, как немеют губы. Это спасёт тебе жизнь. И нам заодно.
Потянулись томительные минуты ожидания. В шатре повисла тишина, нарушаемая лишь редким треском углей да суетливым шорохом, с которым Арах в последний раз перетягивал ремни на походных тюках.
Когда, по ощущениям шамана, отведённый Меносом срок истёк, он поднялся. Пришла пора выступать. Полуухий тут же подхватил поклажу, готовый выдвигаться.
— Самка, возьми мешок Меноса, — старик кивнул на походный мешок человека, стоящий у входа. — Понесёшь его, нэк.
Талли послушно потянулась к лямкам.
— Арах, помоги ей закрепить, нэк, — бросил шаман гоблину. — Чтобы не болтался и не мешал при быстром шаге.
Полуухий, ворча что-то о бесполезных людях, быстро проверил узлы и затем ловко подтянул ремни на худых плечах девушки.