— И оружие не забудь, — Зуг’Гал кивнул подбородком на длинный лук и плотный кожаный колчан со стрелами, висевшие на центральном шесте шатра.
Талли молча приняла и эту ношу. Под весом мешка она чуть качнулась, но благодаря действию подорожника в её глазах отражалась только покорная готовность идти.
— Подожди, нэк, — хриплый оклик Зуг’Гала остановил Араха в полушаге от выхода.
Молодой гоблин замер и недоумённо оглянулся через плечо. Его когтистая ладонь так и зависла, не дотянувшись до грубой ткани полога.
Шаман с досадой поморщился. Тратить остатки магических сил, и без того скудные, не хотелось до зубовного скрежета. Но и высовывать нос наружу вслепую, сперва не’прощупав' пространство, было бы верхом глупости.
Старик воплотил сциллу и активировал руну.
От него, незримая для других, во все стороны разошлась бесплотная волна импульса поиска жизни. Ответ шаману пришёл почти мгновенно. Он ощутил всех вокруг себя на расстоянии приблизительно пятидесяти шагов.
То, что казалось тишиной опустевшего лагеря, для магического зрения расцвело десятками сигнатур. Вокруг шатра пульсировало множество живых аур. И судя по разнородности «маячков» — от мелких и юрких до крупных и медленных, снаружи находились далеко не только орки. На удивление последних оказалось даже как-то слишком мало.
— Тем лучше, нэк, — порадовался старик, что засада менее многочисленная чем ожидалось.
Вокруг шатра сновало слишком много случайных свидетелей. Прямо сейчас враги не рискнут устроить резню на виду у этой разношёрстной толпы. А значит будут вынуждены играть по правилам шамана и слепо пойдут за ним по пятам, выжидая момент для атаки, пока он не свернёт в пустынный переулок между шатрами. Туда, где самоуверенные охотники, сами того не ведая, станут дичью и угодят прямиком в заготовленную ловушку.
Зуг’Гал переступил через порог, опираясь на палицу. Он не оборачивался, но по ритмичному сопению за спиной точно знал, что Арах и самка следуют сразу за ним. Первой шла девчонка, за ней Арах, чей рваный шаг выдавал нарастающую нервозность.
Шаман шёл уверенно, нарочито громко вбивая палицу в каменистую почву. Пусть слушают. Пусть думают, что старый гоблин окончательно выжил из ума и, ничего не подозревая, сам лезет в петлю.
Миновав последние тлеющие костры, они углубились в лабиринт пепелища. Зуг’Гал присмотрел идеальное место — узкий коридор между двумя завалившимися грузовыми повозками. Здесь пространство сжималось, заставляя преследователей выстроиться в цепочку. Идеальное «горлышко бутылки» для того, кто умеет бить из темноты в спину.
Шаман замедлился у края прохода. Сцилла внутри отозвалась неохотно, словно старый, заржавевший механизм. Он снова пробудил руну поиска. Бесплотная волна разошлась по руинам и вернулась к нему россыпью сигналов.
Зуг’Гал замер. Талли, не ожидавшая остановки, едва не врезалась в его горбатую спину.
В сознании шамана вспыхнули точки аур. Их было четверо. Четыре мощных, пульсирующих агрессией сгустка энергии следовали за ними в тридцати шагах позади. Они двигались слаженно, короткими перебежками от укрытия к укрытию. Похоже, что орки уже распределили цели, уверенные, что добыча никуда не денется.
А чуть дальше, шагах в двадцати позади орков, он ощутил ещё один след. Холодный и едва заметный. Это был Менос. Шаман внутренне оскалился, предвкушая, как сейчас захлопнется капкан…
Но внезапно всё изменилось.
Точка, принадлежащая человеку, замерла. А затем, вместо того чтобы сближаться с врагом, Менос резко сорвался с места. Он начал стремительно удаляться в противоположную сторону, уходя обратно вглубь лагеря, прочь от намеченного места схватки.
Мгновение и его холодная искра мигнула, окончательно погаснув за пределом досягаемости руны.
Зато орки Тлеющего Черепа стали ещё немного ближе. Зуг’Гал ощущал их присутствие кожей, как жар от лесного пожара. Шаман сжал челюсти так, что зубы скрипнули. Ученик бросил их.
— Готовься, нэк, — едва слышно шепнул старый гоблин Араху, не оборачиваясь и поудобнее перехватывая тяжелую палицу.
Глава 20
После ухода сотников с наиболее боеспособными отрядами остатки разношёрстных племён Ковенанта окончательно утратили единство. Дисциплина, державшаяся на страхе перед вышестоящими и общей внешней угрозе, рассыпалась прахом. Гнездо выжжено и Королева Роя мертва. Для большинства выживших это означало лишь одно, что пора позаботиться о себе.
Инстинкт самосохранения сменился ленью и жадностью. Гоблины и орки не стали объединяться ради общей охраны. Никто не хотел заниматься переобустройством лагеря, который через день-другой все покинут. Напротив, каждый спешил прибрать к рукам лучшее из того, что уцелело. Зачем тесниться вповалку в грязных общих палатках, если теперь можно было вальяжно развалиться в просторном тролличьем навесе или занять командирский шатёр. Бывшие воины превратились в мародёров и бездельников, уверенных, что опасность миновала.