Глава 2
Очнулся я от звенящей тишины. Она была настолько полной, что уши давило изнутри, а любая мысль казалась оглушительным криком.
Первым, что я почувствовал, был ледяной, пронизывающий холод.
Вдруг я с изумлением осознал. Есть только холод, но никакой боли.
Машинально сел и неверяще уставился на руки и ноги. Те оказались абсолютно целыми. От недавних увечий не осталось и следа. Но холод… он пробирал до костей, и спасения от него не было.
По какой-то причине из одежды на мне остались только широкие льняные штаны. Ни рубахи, ни какой-либо обуви. При этом я лежал, а теперь уже сидел, прямо на громадной каменной плите, покрытой тонким, на пару пальцев, слоем ледяной воды.
Я снова осмотрелся вокруг, пытаясь понять, где же всё-таки очутился.
От моих движений вода расходилась кольцами и издавала тихий плеск. По мере того, как сознание прояснялось, окружающая плотная, чернильная тьма словно немного отступила, открывая взору пространство на расстоянии десяти шагов.
Но даже так я понятия не имел, где нахожусь. Сколько ни крутил головой по сторонам, ясности не прибавилось. Единственным визуальным ориентиром служили каменные плиты, на которых я сидел. Сквозь воду просматривался диковинный узор. Сплетение линий и странных, чужеродных символов, которые, впрочем, ни о чём мне не говорили.
Никогда ранее я не встречал ничего подобного.
Неожиданно кольнула мысль. Вдруг я умер?
В тот же миг перед глазами пронеслась череда последних воспоминаний. Удар мечом, падение, вспышка и странное свечение меча… и жуткий рёв чудом уцелевшего врага. Значит, орк действительно избежал смерти, и это не было галлюцинацией от чудовищного перенапряжения.
Как там его звали? Кажется, Драал.
Значит он выжил и добил меня. Поднял меч и зарубил. Логично. Вот почему тело совсем не болит. Оно просто осталось где-то там, в степи, в мире смертных.
Происходящее вокруг сразу обрело хоть какой-то смысл.
Я медленно поднял руку, проследив, как с неё стекают капли воды.
Где-то на периферии промелькнуло чувство горечи обиды, но почти сразу исчезло. Удивительно, но несмотря на неприятное открытие о гибели, куда больше меня беспокоил пробирающий холод, а не факт смерти.
Немного поразмыслив, решил исследовать это место. Направление выбрал наугад. В том, что нахожусь в замкнутом пространстве, не сомневался. Об этом говорил и рукотворный пол, и инстинктивное ощущение, что над головой нет неба. Мне не хотелось провести вечность здесь. В холоде и одиночестве. А значит, нужно было обязательно попытаться отыскать выход.
Понятия не имею, сколько я так шёл. Время здесь довольно быстро утратило свой привычный смысл.
Наконец показалось, что впереди задрожало смутное, едва различимое зарево. Но сколько бы я ни двигался, оно не приближалось ни на шаг.
Нервы не выдержали. И я побежал.
Ледяная вода хлестала по ногам, расплёскиваясь широкими дугами. Каждый мой шаг отдавался гулким шлепком, который подхватывало и повторяло многоголосое, гулкое эхо.
Я боялся только одного, что это бледное свечение исчезнет раньше, чем я до него доберусь.
И вдруг мир как будто дёрнулся, а зарево стало расти и расширяться. Я почувствовал, что меня тянет вперёд. Сначала мягко, потом всё резче. В моменте ноги оторвались от плит, и я понёсся в неизвестность.
На последнем мгновении «полёта» пространство сомкнулось вокруг, превращаясь в подобие коридора. Я скользил по воздуху, не касаясь ногами плит. Слева и справа один за другим вспыхивали и гасли факелы, торчавшие прямо из водной глади. Сотни, если не тысячи огней мелькали с бешеной скоростью, освещая темноту рваными вспышками, будто кто-то перелистывал страницы книги с рисунками.
В следующую секунду неведомая сила, что тащила меня вперёд, рывком остановила перед таинственной фигурой.
Несмотря на свет от нескольких широких чаш с горящим маслом, расставленных на низких треногах, рассмотреть можно было лишь общие очертания. Пламя гнулось в стороны, отбрасывая длинные, дрожащие тени, и фигура стояла прямо в их пересечении.
— Я уж думал, ты не придёшь, нэк, — раздался знакомый голос.
— Учитель? — от неожиданности я изумился, но мгновенно собрался и даже попытался пошутить. — Даже после смерти не оставите в покое. Призвали меня…
Гоблин шагнул на свет и закатил свои янтарные глаза.