Ещё издалека я заметил дежурных хобгоблинов. Они неподвижно сидели на поваленном бревне у самого костра. Казалось, что зеленокожие просто задремали, разморенные теплом углей. Но они не шелохнулись даже тогда, когда я подошёл почти вплотную.
Лишь оказавшись рядом, я понял причину такой беспечности.
Головы хобгоблинов были опущены, а под ногами, пропитывая пыль, растеклась широкая, чёрная лужа.
Я невольно ухмыльнулся. Видимо, кто-то более удачливый и сильный позарился на их заработок с проданных нам лошадей. Ирония судьбы. Они так дрожали над своим золотом, что проглядели собственную смерть.
Главное, что другие кони оставались на месте. Они лишь мирно фыркали и негромко похрапывали во тьме, не особо беспокоясь о запахе свежей крови.
Я медленно двинулся к животным, стараясь не шуметь. Но тишина оказалась обманчивой.
Внезапно со стороны нагромождения ящиков и тюков послышался шорох.
— Ты! — на свет костра выскочил Арах. — Предатель, нэк!
Гоблин выхватил короткий костяной нож, но напасть не решился.
Следом за ним из тени бесшумно выступил старик, выводя за собой Талли. Девушка выглядела лишь слегка измотанной. Шаман остановился, опираясь на свою палицу, и вперился в меня пронизывающим взглядом.
Я не стал тратить время на оправдания и споры с Арахом. Просто подошёл к Зуг’Галу и бросил к его ногам насквозь промокший кровью мешок.
Старик медленно наклонился. Его янтарные глаза, отражавшие пламя костра, сначала впились в торбу, а затем снова поднялись на меня. В них не читалось вопроса, лишь холодное любопытство. Он развязал горловину и заглянул внутрь.
На мгновение в воздухе повисла такая тишина, что стало слышно, как потрескивают угли. Брови Зуг’Гала взлетели вверх, а губы медленно растянулись в торжествующем оскале, обнажив острые зубы.
— Ну здравствуй, Драал… — прохрипел шаман. В его голосе, обычно полном желчи, сейчас прорезалось нечто, удивительно похожее на уважение. Он посмотрел на меня так, будто впервые увидел во мне не просто бестолкового ученика, а нечто большее. — Хорошая работа, Менос.
— Но учитель! Он бросил нас, нэк! — Арах снова попытался вклиниться со своими обвинениями, захлебываясь от негодования. — Вы должны наказать его…
Старик оборвал его на полуслове коротким взмахом посоха, едва не задев нос гоблина.
— Заткнись, нужно спешить, — Зуг’Гал резко выпрямился. — Нет времени на разговоры.
И старик первым подал пример, энергично взявшись за поклажу. Я тоже включился в работу, больше не обращая внимания на притихшего Араха.
— Жадность, — хмыкнул шаман, заметив, как я покосился на трупы хобгоблинов. — Эти отбросы возомнили, будто могут говорить со мной, как с беззубым стариком, клянчащим объедки у их костра. Я просто напомнил им, что в этом мире всё определяет сила, а платить приходится кровью. Теперь они не нуждаются ни в золоте, ни в лошадях.
— А почему вы вообще здесь? — спросил я, не переставая затягивать ремни на седельных сумках. — Я думал, вы уже далеко…
— Направили тех лошадей на восток, чтобы пустить орков по ложному следу, — бросил шаман, резко затягивая подпругу так, что конь обиженно всхрапнул. — Втёр им в круп мазь из гнилошипа. Будут скакать без остановок на пределе сил, пока не упадут замертво. Это должно было занять преследователей на половину ночи, но теперь уже не уверен…
Учитель пнул пропитанный кровью мешок. Тот прокатился мимо меня и влетел прямиком в костёр.
— Если до рассвета не пересечем границу леса, то наши головы окажутся в таких же мешках.
— Вечно из-за него всё наперекосяк… — донеслось со стороны. Подслушивающий Арах, путаясь в собственных пальцах, пытался приторочить котомку к своей лошади. — Проклятый человек… все из-за него сдохнем, нэк…
— Умеешь ездить верхом? — дождавшись уверенного кивка Талли, я помог ей вскочить в седло. Девушка держалась бодро и сразу перехватила поводья.
Арах, продолжая что-то бубнить, наконец последним взобрался на кобылу. Зуг’Гал ударил своего коня пятками, и мы сорвались в галоп, оставляя за спиной догорающий костёр и остывающие трупы хобгоблинов.
Не сбавляя темпа, мы скакали практически всю ночь. Степь под копытами превратилась в сплошное серое полотно, летящее навстречу. Огни лагеря Ковенанта быстро уменьшились до размеров едва заметных искр, а затем и вовсе утонули за горизонтом.
Холодный ночной ветер выдувал из головы лишние мысли, оставляя лишь ритмичный стук сердца и хриплое дыхание коней. Талли держалась в седле на удивление крепко. Арах, вопреки не прекращающимся причитаниям тоже не отставал.