Нанну хранила молчание, а Гвендолин не напрашивалась на разговоры, пока они не покинули анфиладу. Вопреки ожиданиям, Нанну направились не вниз, а снова вверх и сделала полный круг по лестнице.
— Сюда, — пригласила она, открывая дверцу в стене и пропуская девочку вперед.
Лицо обдало теплым ветром. Шагнув за порог, Гвендолин неожиданно очутилась в начале узкого каменного мостика с низенькими перилами. Мостик этот тянулся от стены замка к круглой башне, сложенной из грубого камня. Гвендолин задрала голову — башня уходила в небо, и отсюда казалось, будто ее плоская вершина царапала рыхлые облака редкими, похожими на кабаньи клыки зубцами парапета. Кинув взгляд вниз, Гвендолин обнаружила кленовые кроны, а между ними тут и там поблескивали на солнце извилистые ленты каналов и высовывались шпили и конусы, черепичные крыши и игрушечные купола гостевых домиков и часовен. Мостик был не единственным: его братья-близнецы, столь же опасно узкие, изящными дугами перекидывались через пропасть кто выше, кто ниже. От высоты и беззащитности (от края бездны Гвендолин отделяло жалких полметра) закружилась голова, а в животе образовалась противная слабость. Один неловкий шаг — и ты в свободном полете. Справедливости ради стоит отметить, что у мостика наличествовали перила. Подталкиваемая Нанну, Гвендолин попыталась ухватиться за них, но мешала клетка. Крысы в ней, надрывно пища, заметались, нарушая и без того шаткое равновесие.
— Не бойся, — подбодрила Нанну, закрывая за спиной дверь. Ее голос растворился в гуле ветра. — Раз десять туда-обратно сбегаешь и привыкнешь.
— А по-другому никак? — взмолилась Гвендолин, вцепившись в клетку мертвой хваткой, словно та могла помочь. Не хватало духу ступить ни шагу по тонкой ниточке над пустотой.
— А зачем по-другому, если так ближе? — удивилась Нанну. — Да ты трусиха! Вот бы не подумала после всего, что с тобой приключилось! А ну-ка, давай, я первая.
Держа свою клетку, она непринужденно пересекла пропасть и оглянулась.
— Ну? Поторапливайся! Давай шустрее, хоть сидя, хоть лежа. Или предпочитаешь стоять там вечно?
И Гвендолин обреченно поползла вперед, едва отрывая ноги от серого булыжника и борясь с желанием бросить крыс, упасть на живот, обхватить ненадежную опору руками — и не шевелиться в ближайшие сто лет. Промокшая одежда вновь напомнила о себе: суховей мигом выстудил сырую ткань. В носу защекотало. Ой, мамочки, только чихнуть не хватало!
— Нужно тебе подобрать другую одежду, — деловито заметила Нанну, поймав протянутую руку и почти волоком втаскивая Гвендолин на уступ по ту сторону моста. — Как-то ты неважно выглядишь.
Серьезно?!
— Ты не заболела?
Гвендолин тряслась и клацала зубами, к лицу прилил тяжелый, распирающий голову жар. Нанну потрогала ее лоб и нахмурилась
— Я поговорю с Дорианом.
Точно. Здесь ведь живет целый знахарь! Он наварит ей горьких трав, облепит горчичниками с ног до макушки, натрет барсучьим жиром или чем тут еще натирают безнадежно простывших — и назавтра Гвендолин проснется, как новенькая.
— А больных у вас тут, случаем, на кострах не сжигают? С ритуальными плясками под бубен?
Нанну шутку не оценила. Или не расслышала, потому что уже нырнула в низенькую дверцу. Гвендолин протиснулась следом. Не верилось, что кошмарная пропасть осталась позади: десяток метров моста отобрал у Гвендолин десяток лет жизни.
— Дориан гений. — Нанну опустила клетку на пол и открыла дверцу. Крысы кинулись врассыпную. — Это он уговорил Кагайю вернуть мне человеческое обличье.
— Скорее, герой, чем гений, — пробормотала Гвендолин, последовав ее примеру. Оказалось, пустая клетка мешала ничуть не меньше. — Он человек, достойный уважения, если помогает другим бескорыстно.
— Можешь не сомневаться. Идем.
Внутри башня разительно отличалась от замка. Ни тебе королевских покоев, ни музея морского дна. Как говорится, труба пониже, дым пожиже. Тесная спиральная лестница с высоченными ступеньками — того и гляди споткнешься и переломаешь ноги — круто взмывала вверх и почти отвесно ухала вниз. Вместо окон изредка попадались широкие подоконники с бойницами, а потолок буквально царапал голову. Гвендолин карабкалась вверх, согнувшись в три погибели, и волокла за собой клетку, гадая, когда же разрешат от нее избавиться.
— Он вообще странный, — продолжила Нанну. — С тараканами в голове. Знаешь, кто такие тараканы?