— Дориан! — позвала Нанну. — Не прикидывайся ветошью, я знаю, ты давно возишься со своими пробирками.
Тишина в ответ.
— Гм, — Нанну прошлась по лаборатории, заглядывая в труднодоступные закоулки. — Провалился куда-то.
Неожиданно, ведущая на вершину башни, распахнулась от резкого удара, и в помещение, весь раскосмаченный и неряшливый, ворвался Дориан. И прямо с порога разразился горестными воплями:
— Плохо, все очень плохо! Это конец! Я уничтожен, я просто раздавлен!
Его бесноватый ор привел Гвендолин в чувства. Запустив обе пятерни в свою огненную гриву, алхимик заметался из угла в угол, стуча каблуками по полу, неуклюже перебирая длинными, тощими ногами, налетая на столы и сталкивая на пол бробирки.
Нанну критически подняла бровь:
— Что на сей раз?
— Все прахом! — взвыл Дориан и в горестном порыве так рванул свои несчастные патлы, что выдрал целый клок. Боль его слегка отрезвила. Скривившись и упиваясь жалостью к самому себе, он наконец наткнулся взглядом на подбоченившуюся Нанну и остолбеневшую Гвендолин. Выпрямился, убрал с бледной, покрытой яркими красными пятнами физиономии буйную челку и сообщил надтреснутым от драматизма голосом:
— Пространство дестабилизировалось. Жизненная субстанция колышется. Планеты предчувствуют гибель мира.
— Опять? — скучно осведомилась Нанну.
— О-о, женщина, — простонал Дориан с таким выражением, будто подразумевал «о-о, дура». — Мы все обречены, и это не шутки, не выдумки! Планеты не врут — никогда!
— Не нервируй девочку, солнце, — посоветовала Нанну. — Разве не видишь: она и так со страху еле живая?
— Нужно срочно сообщить госпоже.
— Ага, госпожа и уши развесит, жди! У нее открытие состязаний, да не абы какое! Айхе дерется с богом теней, слышал? Или тебе до грешной земли, как до небес пешком?
— Айхе! — Дориан вдруг встал, как вкопанный. Его лошадиная физиономия вытянулась, и только провалившиеся, очерченные синяками глазищи лихорадочно засверкали. — Он мелькал в моем телескопе. Мальчик как-то связан с надвигающейся катастрофой.
— Бог теней убьет его, вот как! — надрывно заголосила Гвендолин. — Дориан, пожалуйста, только вы в силах отменить состязание, только вас Кагайя послушает! Если она вернет амулет своей сестре, Аргус не станет биться с Айхе!
— Послушает, говоришь? — Дориан снова схватился за голову, но бегать и дергать себя за космы повременил. — Не в этот раз.
— Почему же? — Гвендолин чувствовала, как рушится последняя надежда, и отчаянно хваталась за соломинку.
— Амулет ей дороже мальчишки, — встряла Нанну. — Потому что без него наша ведьма…
— Дело не в битве и не в самом мальчике! — перебил алхимик. — Он как-то завязан… он что-то совершил…
— Что, что, амулет спер, вот что! — выплюнула Нанну.
— Да, да, да! Амулет! Скрытые, неразгаданные свойства камня, сказал я! Нужно выяснить, для чего вообще предназначен сей артефакт! А она не выяснила, она не послушалась, она пренебрегла моим советом! О-о-о, несчастная, ослепленная гордыней женщина! Из-за нее над миром нависла угроза!
— А при чем здесь камень? — не поняла Гвендолин. — Разве так бывает, чтобы из-за какой-то безделки…
— На свете чего только не бывает! — удрученно произнес Дориан. — Все от людских амбиций и властолюбия. Ума не приложу, почему телескоп не открыл истинную сущность амулета, но сомнений нет: камень опасен!
— Это мы уже поняли, — согласилась Нанну. — Но не настолько же, чтобы мир рухнул… Солнце, ты перегибаешь палку.
— Тысячу раз просил: не называй меня солнцем! — взорвался Дориан. — Когда уже запомнишь!
Нанну закатила глаза.
— Нужно вынудить госпожу снять амулет, — пробормотал Дориан и принялся мерить шагами расстояние от окна до ближайшего котла. — И чем быстрее, тем лучше.
— Нужно Айхе выручать, — взмолилась Гвендолин. — Дориан, ну поговорите же с ведьмой! Она хочет убить Айхе чужими руками, но ведь это жестоко и бессмысленно. Чем он ей мешает? Все ее прихоти исполнял, договор этот ужасный подписал, сам себя ей в рабство продал, лишь бы колдовству выучиться, которого, между прочим, и не выпрашивал. Разве он виноват, что таким родился? Вдруг этот самый амулет чувствует скорое кровопролитие? Вы утверждали, будто телескоп улавливает боевые чары, так может, он и на приближение смерти отзывается?
— Не исключено, — допустил Дориан, быстро-быстро кивая. — Только гибели одного существа маловато, чтобы вызвать такой чудовищный дисбаланс мироздания.